Глава 15

Иоакимовская летопись

Новгородская первая летопись. Фото из открытых источников

С той поры началась, зародилася Русь

Под державством варяжских князей,

И пошла она крестным, тернистым путем,

Укрепляяся в силе своей.

И все шире и шире порфира ея;

Меч в руке, но в устах ея мир.

Необъятна ты, Русь! и пред мощью твоей,

Озираясь, склоняется мир!

А.А. Навроцкий

Архиепископ Иоаким Новгородский

Святитель Иоаким († 1030), первый епископом Великого Новгорода, был возведен на кафедру в 989 году (в некоторых летописях указывается 992 год)^[1]. Епископ Иоаким упоминается в Новгородской первой летописи младшего извода, в рассказе о крещении новгородцев: «И прииде к новуграду архиепископ Аким Корсунянин, и требища разруши, и перуна посече, и повелев влещи в Волхово»^[2]. Святитель управлял епархией Великого Новгорода в течение 42 лет. Построил несколько храмов, в том числе деревянный собор во имя Софии, Премудрости Божией, и каменную церковь святых и праведных Иоакима и Анны, а также в 998 году основал монастырь, называемый Десятинным (Софийским). После смерти святитель Иоаким был погребён в церкви Иоакима и Анны, а в 1698 году его мощи были перенесены в каменный Софийский собор и положены в алтарной части соборного храма.

Иоакимовская летопись

Иоакимовская летопись – древнерусская летопись^[3], автором которой считается архиепископ Великого Новгорода Иоаким. Он составил летопись, которая теперь известна, как Иоакимовская. Текст летописи повествует о древнейшей истории Руси и заканчивается описанием крещения новгородцев. Иоакимовская летопись входит в число так называемых «татищевских известий» в составе «Истории Российской» В.Н. Татищева (1686–1750), содержащих сведения, не имеющих аналогов в известных в настоящее время исторических источниках^[4]. Сам В.Н. Татищев писал, что текст им был переписан им из трёх тетрадей, содержавших, по его словам, копию фрагмента из древнего летописного свода^[5].

История появления Иоакимовской летописи

В 1748 году архимандрит Мелхиседек (Борщов; † 1748) настоятель Крестовоздвиженского Бизюкова монастыря передал В.Н. Татищеву три тетради с копией фрагмента из древнего летописного свода. В.Н. Татищев утверждал, что его внимание привлекли отличия текста неизвестного документа от летописи преподобного Нестора («Повесть временных лет»): повествование о генеалогии первых русских князей о Гостомысле, иные сведения происхождения князей Рюрика, Олега, княгини Ольги и др. В.Н. Татищев в своем труде «История Российская» излагает историю Древней Руси в основном по тексту ПВЛ, однако неоднократно ссылается на Иоакимовскую летопись, в ряде случаев утверждая, что её сведения «полнее» и «порядочнее» данных ПВЛ^[6].

Русские историки о Иоакимовской летописи

Русский государственный деятель, историк, поэт, философ обер-гофмейстер Екатерины II Иван Перфильевич Елагин (1725–1794) утверждал, что Иоакимовская летопись X века исчезла из-за «хищности» библиотекаря, сотрудника императорской Академии наук И.И. Тауберта (1717–1771) и историка Г.Ф. Миллера (1705–1783).

Русский историк, действительный член Академии наук, государственный деятель, действительный тайный советник, сенатор Пётр Григорьевич Бутков (1775–1857) посвятил свой труд обоснованию подлинности начальной русской летописи. П.Г. Бутков одним из первых историков отстаивал тезис о самобытности древнейшей русской культуры^[7].

Русский историк, ректор Императорского Московского университета С.М. Соловьёв (1820–1879) был решительно против того, чтобы обвинять В.Н. Татищева в подлоге и считал сведения, указанные в «Истории Российской» подлинными. С.М. Соловьёв писал, что заслуга В.Н. Татищева состоит в том, что он первый начал дело так, как следовало начать: собрал материалы, подверг их критике, свёл летописные известия, снабдил их примечаниями географическими, этнографическими и хронологическими, указал на многие важные вопросы, послужившие темами для позднейших исследований, собрал известия древних и новых писателей о древнейшем состоянии Руси. С.М. Соловьёв обращал внимание на то, что Татищев много места отводил сравнению разных источников и «добросовестно уведомлял» читателей об обнаруженной в них текстовой разнице.

Митрополит Макарий (1816–1882; Булгаков) считал Иоакимовскую летопись важным историческим источником^[8]. Русский филолог-славист, член-корреспондент Петербургской академии наук П.А. Лавровский (1827–1886), проведя обстоятельное исследование летописи, предпринял попытку доказать, что отдельные сведения второй её части, после рассказа о призвании князя Рюрика, являются заслуживающими доверия. П.А. Лавровский отмечал, что авторство епископа Иоакима спорно, но, по его мнению, составитель являлся современником описываемых событий^[9]. Русский историк, славист Н.А. Попов (1833–1891), остановившись на «Предъизвесчении» к «Истории Российской» В.Н. Татищева, отметил, что оно существует в нескольких редакциях^[10]. Русский историк приват-доцент Петербургского университета И.П. Сенигов (1859–1903) в своем труде «Историко-критические исследования о новгородских летописях и о Российской истории В.Н. Татищева» использовал четыре списка Иоакимовской летописи. Одной из них была рукопись библиотеки Академии наук. Три другие были рукописями Московского архива Министерства юстиции. Три архивных рукописи имеют ту же новую редакцию, которая отразилась в печатном издании «Истории Российской». И.П. Сениговым была сделана классификация известных ему четырех рукописей Иоакимовской летописи^[11].

Доктор русской истории Д.И. Иловайский (1832–1920) считал сведения Иоакимовской летописи уникальными и заслуживающими полного доверия. Д.И. Иловайский писал: «Автор Иоакимовской летописи пользовался начальной Новгородской летописью. Составитель текста летописи не смешивал Русь с варягами: “Русь, чудь, словене, кривичи, к варягам, реша“ и пр. Несомненно, что ещё в XIII веке наши летописцы различали Русь и варягов», а, следовательно, и данные Иоакимовской летописи не моложе XIII века»^[12]. Академик Императорской Санкт-Петербургской Академии наук А.А. Шахматов (1864–1920), обнаружил 14 неизвестных ранее рукописей «Истории Российской» В.Н. Татищева, до революции хранившихся многие десятилетия в фамильном архиве графов Воронцовых. В 1920 году А.А. Шахматов опубликовал свое исследование, в котором на основе этих находок им был поставлен вопрос о «критическом издании «Истории Российской». А.А. Шахматов распределил эти рукописи по обеим редакциям «Истории Российской» В.Н. Татищева, описал каждую из рукописей, а также указал место каждой в истории создания текста «Истории Российской». Отметив важнейшее значение рукописей Воронцовского собрания, А.А. Шахматов считал, что теперь дана «возможность заняться критическим изданием труда В.Н. Татищева; особо подчеркнул Шахматов то, что «критическое издание не может миновать текста первой редакции», так как В.Н. Татищев «именно своею второй редакцией навлек на себя подозрение в некоторых неточностях в указанных им сведениях^[13].

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

«Добросовестность Татищева, раньше подвергавшаяся сомнениям из-за его так называемой Иоакимовской летописи, в настоящее время стоит выше всяких сомнений»^[14].

Советские и российские историки и археологи о Иоакимовской летописи

Академик Б.А. Рыбаков

Академик Б.А. Рыбаков (1908–2001) считал, что «у составителя Иоакимовской летописи мог быть в руках какой-то недошедший до нас более ранний источник, сообщавший сведения, часть которых блестяще подтверждена археологическими данными»^[15]. Этими данными Б.А. Рыбаков считал раскопки в Киеве, обнаружившие, что «постамент идолов киевских языческих богов, поставленный в самом центре княжеского Киева, был вымощен плинфой и фресками христианского храма, разрушенного до 980 года». Этот памятник был интерпретирован Д.Н. Козаком (род. 1958) и археологом Я.Е. Боровским (1937–2003) как остатки христианских церквей, разрушенных по Иоакимовской летописи князем Святославом Игоревичем^[16].

Археолог В.Л. Янин

Археологические раскопки, которые проводились на территории Великого Новгорода под руководством российского историка, археолога, доктора исторических наук, академика АН СССР В.Л. Янина (1929–2020) вокруг церкви Преображения, упомянутой в тексте Иоакимовской летописи, показали, что в 989 году на месте сгоревших домов были построены новые, что подтверждает сведения о поджоге домов воеводой Добрыней (946–1007). В пожарищах домов найдены клады серебряных монет не моложе 989 года, хозяева которых были, судя по всему, убиты, что подтверждает рассказ о подавлении восстания. В слоях 972–989 годов найден нательный крестик, что также подтверждает информацию летописи о христианской общине Новгорода. В.Л. Янин отметил: «наличие в летописи реалистических деталей, находящих археологическое подтверждение, это позволяет считать, что сведения летописи опираются на какую-то достаточно устойчивую древнюю традицию»^[17].

Историк О.М. Рапов

Российский историк, доктор исторических наук О.М. Рапов (1939–2002), сопоставил сведения Никоновской летописи под 6498 годом с «татищевскими известиями» и данными дендрохронологии. На основании этого исследования, сведения Иоакимовской летописи О.М. Рапов считал подлинными^[18].

Археолог В.В. Седов

Российский археолог-славист, доктор исторических наук, действительный член РАН В.В. Седов (1924–2004) предполагал моравское происхождение крестов, обнаруженных при раскопках древнего Новгорода. Кресты могли иметь и византийское происхождение, так как подобная находка была сделана в Херсонесе. В.В. Седов отмечал, что подобные кресты часто находят при раскопках на территории Великой Моравии. Из Подунавья они в X веке распространились в древнерусские земли. Первые находки таких крестов на Руси датируются временем принятия христианства. Один из крестов обнаружен в Неревском раскопе в промежутке между настилами мостовых Великой улицы ярусов 27 и 26, что позволяет датировать находку 70–80-ми годами X века. К концу этого столетия принадлежат аналогичные кресты, найденные на Буяном раскопе в Новгороде Великом и на городище Заречье в Киевском Поднепровье, отождествляемом с летописным городом Новгородом Малым. Другие находки крестов аналогичного типа на Руси относятся к XI веку, и определить, какие из них поступили из Дунайских земель, а какие могли быть изготовлены древнерусскими мастерами по дунайским образцам, затруднительно.

Археолог А.А. Пескова

Старший научный сотрудник Отдела славяно-финской археологии РАН А.А. Пескова отмечает, что крест может иметь сходство с бронзовым киотным крестом из Херсонеса. Это подтверждается сходством фигуры Распятого Христа, удлинённых пропорций и идентичных иконографических особенностей. Кресты с «грубым изображением распятия» второго типа, скорее всего, имеют новгородское происхождение и их появление связано с освоением и творческой переработкой балкано-дунайских образцов культового литья древними новгородцами в начале XI века^[19].

Крещение жителей Новгорода

О крещении жителей Великого Новгорода в «Повести временных лет» нет известия. Другие ранние русские летописи также не сообщают подробностей об этом крещении. Большинство сведений о крещении Новгорода получено из Иоакимовской летописи и Никоновской летописи XVI века; по мнению ряда учёных, сведения этих летописей подтверждаются археологическими данными^[20].

«Великий Новгородский мост»

В 2005–2006 годах в Великом Новгороде проводились подводные исследования на реке Волхов с целью выявления остатков «Великого моста», самое раннее упоминание о котором содержится в Иоакимовской летописи под 991 год. Исследования проводились под руководством историка, археолога старшего научного сотрудника Санкт-Петербургского института истории РАН С.В. Трояновского (1969–2024). Согласно Иоакимовской летописи, мост был построен одновременно с нижним ярусом новгородских мостовых в 970–980-х годах. Подтверждение существования моста через реку Волхов в X веке нашли в апреле 2018 года, когда подводными археологами был обнаружен пятиугольный в плане забутованный камнем сруб в 170 метрах от «Великого моста» выше по течению реки Волхов. Радиоуглеродный анализ образцов сруба, проведённый в лаборатории изотопных исследований РГПУ имени А.И. Герцена, показал, что возраст этого моста, пересекавшего русло реки Волхов между Никольским собором на Ярославовом дворище и утраченным собором Бориса и Глеба в Новгородском детинце, может составлять около 1060 лет, то есть он был построен в X веке – деревья завершили свой рост приблизительно в 959 году ± 25 лет^[21].

Заключение

Иоакимовская летопись имеет текстологическое сходство с началом Новгородской первой летописи старшего извода, доведённый в своём повествовании до 1014 года. Свидетельством подлинности Иоакимовской летописи являются обнаруженные вещи и монеты того времени, остатки «Великого моста» через Волхов, а также пожарища Новгорода, о которых сохранились известия и обнаруженный на улице «Розважа» храм в честь Преображения^[22], свидетельствующий о ранней христианизации северной Руси. Дополнительным свидетельством древнего происхождения Иоакимовской летописи являются некоторые скандинавские известия, присутствующие в тексте летописи. Их наличие может быть связано с тем, что автор XI века использовал сведения о скандинавах, служивших не позднее 1019 года при дворе Ярослава Мудрого, который был женат на шведской княжне Ингигерде^[23].

Н.В. Солнцев

1. Карпов А.Ю. Иоаким Корсунянин // Православная энциклопедия. М., 2010. Т. XXIII. С. 133–134. ↑
2. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / [под ред. и с предисл. А.Н. Насонова]. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950. С. 163. ↑
3. Иоакимовская летопись // Советская историческая энциклопедия: в 16 т. / под ред. Е.М. Жукова. М.: Советская энциклопедия, 1965. Т. 6. Стб. 168. ↑
4. Татищев Василий Никитич. Большая российская энциклопедия: [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов. М., 2004–2017. Т. 31. С. 700–701. ↑
5. Творогов О.В. Иоаким, епископ Новгородский // Словарь книжников и книжности Древней Руси: [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. Л.: Наука, 1987–2017. Вып. 1: XI – первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. 1987. С. 205–206. ↑
6. Там же. С. 206. ↑
7. Бутков П.Г. Оборона летописи русской, Несторовой, от навета скептиков. СПб., 1840. С. 244–249. ↑
8. Карпов А.Ю. Иоаким Корсунянин // Православная энциклопедия. М., 2010. Т. XXIII. С. 133–134. ↑
9. Лавровский П.А. Исследование о летописи Якимовской // Ученые записки Второго отделения Императорской Академии наук. СПб., 1856. Кн. 2. Вып. 1. С. 77–93. Гипяров Ф. Предания русской начальной летописи. Приложение. СПб., 1878. С. 150. ↑
10. Попов Н.А. В.Н. Татищев и его время: Эпизод из истории гос., обществ. и част. жизни в России, первой половины прошедшего столетия / Соч. Нила Попова. М.: К. Солдатенков и Н. Щепкин, 1861. С. 567. Попов Н.А. Ученые и литературные труды В.Н. Татищева. (1686–1750) произнес. в торжеств. собр. Акад. наук 19 апр. 1886 г., чл.-кор. Н. Поповым. СПб.: тип. Акад. наук, 1887. С. 47–50. ↑
11. Сенигов И.П. Историко-критические исследования о новгородских летописях и о Российской истории В.Н. Татищева: [Дис.] / [Соч.] Иосифа Сенигова. М.: Унив. тип. М. Каткова. VIII, 1887. С. 324. Сенигов И.П. Историко-критические исследования о новгородских летописях «Истории Российской» В.Н. Татищева // Чтения в Московском обществе истовой и древностей Российских. 1887. № 4. С. 204–262. ↑
12. Иловайский Д.И. Начало Руси: Разыскания о начале Руси. Вместо введения в русскую историю. М.: АСТ. 2004. С. 131. ↑
13. Шахматов А.А. К вопросу о критическом издании «Истории Российской» В. Н. Татищева. Б.м., 1920. С. 80–95. Шахматов А.А. Общерусские летописные своды XIV–XV веков // ЖМНП. 1900. Ноябрь. С. 183. Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах // Шахматов А. Разыскания о русских летописях. М., 2001. С. 363. ↑
14. ЭСБЕ / Татищев Василий Никитич. Т. XXXII. СПб. 1901. С. 672–675 ↑
15. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.: Наука, 1987. ↑
16. Боровский Я.Е. Мифологический мир древних киевлян. Киев, 1982. С. 34. Козак Д.Н., Боровский Я.Е. Святилища восточных славян // Обряды и верования древнего населения Украины. Киев, 1990. С. 84–101. ↑
17. Янин В.Л. Летописные рассказы о крещении новгородцев (о возможном источнике Иоакимовской летописи) // Русский город: исследования и материалы. М., 1984. Вып. 7. С. 49–56; 130–143. Янин В.Л. Крещение Новгорода и христианизация его населения // Введение христианства у народов Центральной и Восточной Европы. Крещение Руси. М., 1987. С. 89. ↑
18. Рапов О.М. Русская церковь в IX – первой трети XII века. М.: Высшая школа, 1988. С. 45. ↑
19. Пескова А.А. Древнерусские энколпионы XI–XIII вв. в русле византийской традиции» // Ставрографический сборник. М., 2005. Кн. III. С. 134–183; См.: Корзухина Г.Ф., Пескова А.А. Древнерусские энколпионы. Кресты-реликварии X–XIII вв. СПб, Петербургское востоковедение. 2003. С. 41–56. ↑
20. Янин В.Л. Наука и религия. «Как и когда крестили новгородцев». Изд. «Знание». № 11. 1983. С. 27–31. ↑
21. Трояновский С.В. О некоторых результатах раскопок в Новгородском кремле // Новгород и Новгородская Земля: История и археология. 1998. № 12. Трояновский С.В. Великий Новгород: Седмицы истории. 859–1990-е годы. М.: Изд. Весь мир, 2015. С. 346. ↑
22. Собор Спаса Преображения Спасо-Преображенского монастыря в Великом Новгороде. Его возвели в конце XI в. В XV в. храм разобрали до основания и построили заново с соблюдением канонов домонгольской архитектуры. ↑
23. Ингигерда (1001–1050) – великая княгиня Киевская, вторая жена великого князя Ярослава Мудрого (ок. 978–1054), дочь первого христианского короля Швеции Олафа Шётконунга (980–1022) и ободритской королевы Эстрид (ок. 979–1044), мать великих князей киевских Изяслава Ярославича, Святослава Ярославича и Всеволода Ярославича. В Русской Православной Церкви почитается как святая благоверная княгиня Анна Новгородская, память 10 (23) февраля и 4 (17) октября вместе с сыном святым благоверным князем Владимиром Ярославичем (1020–1052). ↑