Иоанн Эфесский, Иоанн Лектор, Зосим, Эрколе Зани о русском народе

Иоанн Эфесский, Иоанн Лектор, Зосим, Эрколе Зани о русском народе

В.С. Смирнов (1858–1890). «Утренний выход византийской царицы к гробницам своих предков» 1890 г.

Иоанн Эфесский

Иоанн Эфесский (506–585) родился близ города Амиды в Месопотамии. Иоанн провел свою юность в монофизитских монастырях, но с 540 года имел свое основное местожительство в Константинополе, в предместье столицы – Сиках, хотя между 542 и 563 годами подолгу отлучался из столицы в провинцию Азию в качестве миссионера. Иоанн был хорошо осведомлен в политике императора Юстиниана и его преемников до императора Маврикия. Иоанн Эфесский был последним представителем униональной партии среди монофизитов, безуспешно боровшейся против развивавшегося на Востоке сепаратизма, и в качестве «ромейского» патриота действовал в интересах империи не только на Востоке, но и на Западе. Таким образом, он был достаточно осведомлен о славянах, которые неоднократно появлялись в предместьях столицы, и интересовался ими больше, чем Псевдо-Захария. Иоанн написал обширную «церковную историю» в трех частях – от начала империи до 585 года. В нее были включены также сочинения, написанные им ранее: например, воспоминания о чуме 541–542 годов, написанные в 543 году.

«Известия Иоанна Эфесского и сирийских хроник о славянах VI–VII вв.»

«А те варварские народы^[1], которые, как написано (Иерем. 6, 22), восстали от концов земли, усилились, разорили, опустошили, сожгли и разграбили [страну] и дошли до самой стены города, когда мы находились в нем. Они захватили даже некоторые предместья (proastea) его и некоторых жителей его. Не один только год [они приходили], но три года один за другим. По причине многочисленности их никто не мог устоять перед ними. Они поэтому с таким презрением относились к этому царству, что послали [сказать] через послов: приготовьте нам дворец ваш – вот мы идем туда. Так что страх напал на царя и на вельмож. Ворота дворца тотчас были заперты и укреплены железными цепями, как если бы находившийся за ними город весь сдавался без боя и старались укрепить только дворец. Ничего подобного не было ни видано, ни слыхано с основания города. <…>

Иоанн Эфесский рассказывал о варварском нашествии и о своих воспоминаниях о чуме. Чума, начавшаяся в 541 году, особенно свирепствовала в 542 году, и воспоминания Иоанна, написанные под непосредственным впечатлением ее ужасов, закончены были, вероятно, в 543 году. Нашествие гуннов и славян произошло в 540 году и повторялось в 541 и 542 годы – три года подряд. Прокопий Кесарийский сообщает об одном из повторных нападений варваров, когда они проникли до Херсонеса Фракийского и оттуда переправились через Геллеспонт в Абидос и провинцию Азию. Гуннское нашествие, о котором говорит Прокопий, относится к 539 году. По словам Прокопия, после 532 года «гунны, анты и славяне часто переходили через реку Дунай и приносили ромеям неисчислимый вред». Иоанн Малала (ок. 491–578) под 529 годом говорит, что «гунны с великим множеством разных варваров» напали на армию Мунда. В известии о нашествии Забергана в 559 году Агафий называет нападавших на столицу варваров «гуннами-котригурами», Виктор Таннунский († 570) – булгарами, а Малала и Феофан Исповедник (ок. 760 – 818) – «гуннами и славянами». Притом надо заметить, что все три автора жили в то время в столице империи. <…> После окончательного ухода в Италию остготов, которые до известной степени еще защищали северную границу империи, соседями империи оказались следующие основные племенные группы: на дунайской границе, кроме гепидов и лангобардов, гунны – котригуры, называемые также булгарами, и славяне, а по черноморской границе – анты, занимавшие в начале VI века огромное пространство от Дона до Днестра вперемежку с тавро-скифскими племенами, а потом, при Юстиниане, продвинувшиеся до нижнего течения Дуная. Часть гуннов-котригуров, частично оставшаяся в Причерноморье, гунны – утигуры, уногундуры и другие племена, жившие между Азовским и Каспийским морями. Вторжения этих народов с дунайской границы внутрь империи начинаются почти одновременно около начала VI века: нападения гуннов-котригуров, которые под названием булгар впервые выступают как союзники императора Зенона против готов известны с 449 года, нападения славян (гетов) – с 517 года, антов – с 518 года. Со времени нападения гуннов и славян повторялись почти ежегодно по 559 год, пока новая волна восточных народов в лице аваров, прокатившаяся через славянские и гуннские области, временно не приостановила это движение; но через некоторое время оно возобновилось с еще большей силой варварских полчищ: славяно-гуннский период сменился славяно-аварским. Гуннские и славянские племена для военных предприятий, естественно, объединялись в союзы, причем в этих союзах могли участвовать и одни славянские племена. Прокопий Кесарийский отмечает неоднократно выступления одних славян. В смешанных союзах вождями могли быть и гунны, и славяне. Так, известно, что племенной союз антов и гундуров имел одно время антских вождей. Речь идет, очевидно, о союзе гуннов-котригуров и славян, – именно славян, а не антов, потому что анты, хотя и были сами славянами, но в то время находились во враждебных отношениях со всей остальной массой славян и вели переговоры о союзе с империей, которая всегда использовала в своих целях межплеменную вражду и старалась натравить антов на славян, утигуров на котригуров.

Иоанн Эфесский, по его собственным словам, был свидетелем нашествия 540 года. Никто из компиляторов Иоанна не сохранил известий о нападениях на Византию славян в 551 году и славян и гуннов в 559 году. Возможно, что этих известий и не было у Иоанна, так как в 50-х годах он был, вероятно, в Азии, но с 563 года Иоанн почти все время до самой смерти оставался в столице и, за исключением периода 571–579 годов, который он почти целиком провел в заключении. Иоанн в третьей части «Истории» дает весьма существенные дополнения к показаниям византийских историографов второй половины VI века (продолжателей Прокопия и Агафия): Менандра Протектора (VI в.), от которого сохранились только фрагменты, и Феофилакта Симокатта (VII в.), который не был лично свидетелем событий 563–585 годов. В это время славяне частично были связаны с аварами. Авары отправили посольство к императору Юстиниану, который рад был использовать их против котригуров и славян, как раз в то время предпринявших поход на столицу под предводительством Забергана (нач. 559 года). Результатом было движение аваров через Черноморское побережье к нижнему Дунаю – в «Скифию». По дороге они опустошили земли сабиров, утигуров, котригуров и антов; особенно пострадали анты, так как авары временно осели на занятых антами недавно землях в самых низовьях Дуная. <…> Между тем в походе 578 года против дунайских славян участвовало 60 тыс. одних только всадников. Здесь были гунны-котригуры, увлеченные аварами во время их движения на запад, но еще больше здесь было западных славян, которые жили в Паннонии и соседних областях до нашествия аваров и остались здесь после ухода гепидов. Наличие здесь славянских племен до аваров ясно из показаний Прокопия, и в дальнейших походах аваров на империю, несомненно, участвовали жившие за р. Савой славяне. В 573 году, во время заключения мира с аварами, император Юстин II (ок. 520–578) хотел непременно взять в качестве заложников детей кагана, но полководец Тиберий (будущий император), который воевал с аварами и лучше знал положение дел, настаивал, чтобы заложниками были взяты дети «скифских начальников», т.е. союзников кагана, потому что «если бы каган и захотел нарушить мир, отцы заложников на это не согласились бы». Что касается дунайских славян, то они ни в каком отношении не были подчинены аварскому кагану, как и завзятые его враги – анты. Полностью сохранились известия Иоанна о славянах при императоре Тиберии (574–582). Известия о славянах при императоре Маврикии (539–602) до года окончания Иоанном его «Истории» (585 г.) сохранились только в кратких пересказах Михаила Сирийца (1126–1199). В 578 году (в четвертом году цезарства Тиберия) славяне в числе 100 тыс., перейдя Дунай, опустошили Фракию и другие балканские провинции, в том числе и Элладу. Не располагая собственными силами, император Тиберий направил против дунайских славян аварского кагана. Славяне во главе с вождем Давритой (ок. 579)^[2], решительно отказали кагану в подчинении и даже убили посланных с этим предложением его послов. <…> Селения славян были сожжены и ограблены аварами, но сами славяне были неуловимы в своих лесах, и поход кагана не имел для них существенных последствий. О посылке византийских инженеров к кагану рассказывает только Иоанн Эфесский. Степные кочевники-авары не были знакомы с судоходством и речным делом. В 592 году, когда кагану потребовалось перейти р. Саву, славяне изготовляли ему суда, а потом соорудили мост из судов через эту реку. Стратег VI–VII веков Маврикий свидетельствует, что славяне и анты «опытны в переправе через реки, превосходя в этом отношении всех людей». В данном случае имеются в виду только паннонские славяне, так как в том же году, когда паннонские славяне строили мост и осаждали Сирмий, дунайские славяне совершали вторжение во Фракию. После смерти императора Юстина и воцарения победителя Тиберия совершил нападение народ склавины (esqlavine). Они стремительно прошли всю Элладу, страны Фессалоники и всей Фракии и покорили многие города и крепости (qastros – castra). Они опустошили и сожгли их, взяли пленных и стали господами на земле. Вот в течение четырех лет и доселе, по причине того, что царь занят персидской войной и все свои войска послал на Восток, – по причине этого они растеклись по земле, осели на ней и расширились на ней теперь, пока допускает их Бог. Они производят опустошения и пожары и захватывают пленных так что у самой внешней стены они захватили и все царские табуны, много тысяч [голов], и другую разную [добычу]. Вот и до сего дня, т.е. до 895 года, они остаются, живут и спокойно пребывают в странах ромеев – люди, которые не смели [раньше] показываться из дремучих лесов и [мест] защищенных деревьями и не знали, что такое оружие, кроме двух или трех лонхидиев, т.е. дротиков». <…> Нашествие славян, о котором говорит Иоанн, обычно отожествляется с нашествием 578 года^[3], о котором рассказывает византийский дипломат и историк Менандр Протектор. У Менандра датируется четвертым годом цезарства Тиберия, которое началось с 7 декабря 577 года. <…> В этом нашествии участвовали дунайские славяне, жившие между Тиссой и антами (т.е. Скифией). В 90-х годах VI века ромейские армии переходили через Дунай в области славян, особенно беспокоивших империю, у Доростола и в Нижней Мезии, у Верхних Нов и Виминакия (в Верхней Мезии). Этим можно определить те области, из которых пришли славяне в 581 году. Нашествие 581 года, в котором участвовали одни славяне, существенно отличалось от нашествий 540–542 годов, в которых они участвовали вместе с гуннами. Славянское нашествие 581 года было движением племенных групп, искавших мест для поселения, но в нем участвовали также дружины, которые, захватив добычу и пленных, уходили обратно к тем частям племен, которые оставались за Дунаем. Племенные группы оставались в качестве земледельцев и скотоводов на занятой земле. В отличие от степных кочевников, гуннов и аваров, славяне были склонны к оседлости и земледелию. Занятие земли на Балканах было возможно потому, что балканские провинции сильно обезлюдели в результате продолжавшихся уже два столетия варварских нашествий. Славяне, которые хотели поселиться на новых местах, заинтересованы были в мирных отношениях с местным населением. <…> Правительство не только было бессильно против них, но и не имело особых оснований сгонять их с земли, так как оно рассчитывало получать с них обычную «синтелию», которую нельзя было получать с пустого места»^[4].

Иоанн Лектор

Иоанн Лектор – автор фрагмента «Дубницкой хроники», в которой рассказывается о военных кампаниях венгерского короля Людовика I (1326–1382) 1351 и 1352 годов против литовских князей Кейстута (1297–1382) и Любарта (1300–1383). Конфликт был вызван борьбой за влияние на землях Галицко-Волынской Руси. Монах Иоанн был очевидцем венгерского похода 1351 года. Он изложил обстоятельства плена и побега Кейстута, пересказал содержание соглашения, заключенного между Кейстутом и королем Людовиком в августе 1351 года. Источником хроники было иллюстрированное собрание венгерских хроник (Chronicon Pictum) Мартина Кальти, капеллана венгерского короля Людовика. Кальти составил хронику между 1358 и 1370 годами, причем описание событий 1345–1355 годов он позаимствовал из другой хроники. Около 1480 года хроника была переписана в Надьвараде.

«Дубницкая Хроника»

«В году Господнем тысяча триста тридцать восьмом, около праздника апостолов Петра и Павла^[5], князь русинов (dux rutenorum) господин Лотка (Lothka)^[6] со своими отборными воинами пришел в Вышеград^[7], обещая венгерскому королю Карлу^[8] укрепление всей своей дружбы. <…> И в праздник Успения Пресвятой Богородицы Кейстут пришел в шатер венгерского короля и приведенную выше клятву подтвердил литовской клятвой на виду у всех таким образом. Он велел привести вола красного цвета и привязать его к двум столбам (stipites). Схватив литовский нож, он вонзил его в вола и попал в главную жилу, откуда обильно хлынула кровь. Этой кровью он сам и все литвины вымазали себе руки и лица, взывая по-литовски: Rogachina roznenachy gospanany!^[9]. Смысл этого был таков: “Господь наш и душ наших, взгляни на рогатого! Обещанная нами клятва сегодня принесена». Сказав так, он отсёк волу голову и отделил её от шеи настолько, чтобы сам Кейстут и его литвины могли трижды пройти между головой и шеей этого вола. <…> Итак, они сражались под упомянутым замком на юге, но не добились успеха. Триста человек были убиты в лагере стрелами венгров, а со стороны венгров и поляков было так много раненых, что им и числа не было. На следующий день, то есть в Вербное воскресенье, король [Людовик], видя, что не может добиться успеха, организовал отплытие в Венгрию^[10]. Однако господин Николай Конт, вечный любитель мира и организатор перемирий, более всех верный королю и мудрый советчик, посоветовал ему поселиться в упомянутом замке каштеляна вместе с Этим Дрозге (Drozge), а оттуда перебраться в Венгрию, что и было сделано. Дело в том, что упомянутый Дрозге вышел и воздал должное королю; он снял с вершины башни литовские инсигнии (insignia), то есть головы человека с черными волосами, и на их место поставил на общее обозрение знамя короля Венгрии»^[11].

Зосим

Зосим (460–520) – византийский историк, автор «Новой истории» в шести книгах. Жил в Константинополе, занимал должность «комита и адвоката фиска» – высокий пост в финансовом управлении Византийской империи. Труд Зосима охватывает период от правления императора Августа до завоевания Рима Аларихом в 410 году. Конец первой и начало второй книги дошли до нас в виде кратких отрывков, переведенных на латинский язык.

«Новая История»

«Во время беспечного правления императора Галла скифы сначала тревожили соседние с ними народы, а затем, двигаясь дальше, опустошили все области до самого моря, так что ни один из подвластных римлянам народов не остался нетронутым ими, и всякий, можно сказать, неукрепленный город и большинство укрепленных стенами были ими взяты. Когда скифы в полном спокойствии владели всем, что захватили в Европе, а также перешли уже и в Азию и опустошили области до Каппадокии, Питиунта и Эфеса, начальник пеонийских войск Эмилиан^[12], возбудив, насколько было возможно, мужество своих солдат, не смевших противостать силе варваров, и, напомнив им о достоинстве римлян, неожиданно выступил против находившихся там варваров. Уничтожив большинство их, он затем переправил войско в их землю, неожиданно истребил все, что попалось на пути, и, вопреки всякому ожиданию освободив подвластные римлянам области от свирепости варваров, был избран местными войсками в императоры. Соседние скифы, увидев привезенные богатства, возымели желание совершить нечто подобное и стали заготовлять суда, воспользовавшись при их постройке помощью бывших у них пленников или людей, прибывших с торговыми целями. Они не признали возможным совершить экспедицию одинаковым с боранами^[13] способом, как продолжительную, трудную и по опустошенным уже местностям. Выждав зимнего времени, они оставили Эвксинский Понт влево, причем сухопутные силы пошли параллельно с судами по берегам через удобные места, миновали по правую руку Истр, Томы и Анхиал и пристали к Филеатинскому озеру^[14], лежащему у Понта на западном повороте к Византию. Затем они пошли на Никомедию^[15], огромный и благоустроенный городу пользовавшийся широкой известностью по богатству и благоденствию во всем. Так как ее жители, заранее узнав о нашествии, успели спастись бегством, то варвары, захватив сокровища, какие только могли, изумились изобилию найденных богатств и всячески чтили, и ублажали Хрисогона, давно склонявшего их пойти на Никомедию. Совершив набег на Никею, Киос, Апамею и Прусу^[16] и поступив подобным образом в этих городах, они устремились на Кизик, но не могли переправиться через реку Риндак^[17], широко разлившуюся вследствие больших дождей, и отступили назад. Предав пламени Никомедию и Никею и сложив добычу на повозки и суда, они стали думать о возвращении на родину, положив таким образом конец второму нашествию. При таком положении дел на Востоке, когда все было безвластно и беспомощно, скифы, вступив в соглашение и сплотившись воедино из всякого племени и рода, одной частью своих полчищ опустошали Иллирию и разоряли в ней города, а другая часть заняла Италию и дошла до Рима. Испуганный всем этим, Галлиен^[18] возвратился в Рим, чтобы распорядиться ведением войны, принесенной скифами в Италию. Когда скифы опустошили Элладу, взяли приступом самые Афины и уже заняли Фракию, Галлиен выступил на борьбу с ними. При таком положении дел на Востоке Галлиен, занятый войной со скифами, получает известие, что начальник всей конницы Авреол, поставленный в городе Медиолане^[19] стеречь проход Постума в Италию, задумал измену и стремится к присвоению верховной власти. Испуганный этим, Галлиен немедленно отправился в Италию, передав главное начальство в войне со скифами Маркиану, человеку весьма искусному в военном деле. В это самое время остальные скифы, ободренные предыдущими удачными набегами, соединившись с герулами, певками и готами и собравшись у реки Тиры, впадающей в Понт, построили шесть тысяч (εξακισχιλια) судов и, сев на них в количестве трехсот двадцати тысяч человек, двинулись по Понту. Нападение на укрепленный стенами город Томы было отбито; пройдя вперед, они напали на мезийский город Маркианополь, но тоже неудачно, и затем с попутным ветром двинулись дальше. Когда они достигли узкого пролива Пропонтиды, множество кораблей не в состоянии были справиться с быстротой течения, и поэтому суда сталкивались друг с другом и неслись по волнам в полном беспорядке, так как кормчие покинули рули; вследствие этого некоторые суда потонули вместе с экипажем, другие разбились пустыми, причем погибло большое количество людей и судов. Поэтому варвары удалились из теснин Пропонтиды и поплыли на Кизик, но должны были отступить от него без всякого успеха. Миновав затем Геллеспонт, они были занесены течением до Афона и, исправив там свои суда, осадили Кассандрию^[20] и Фессалонику. Они придвинули к стенам осадные машины и едва не взяли эти города, но, узнав о приближении императора, удалились внутрь страны и опустошили все селения по Доберу^[21] и Пелагонии^[22]. Потеряв там три тысячи людей в стычке с конницей далматов, они с остальными силами вступили в борьбу с императорской армией. Когда произошло сражение и с обеих сторон пали, римляне отступили, но затем, неожиданно напав на варваров по неизвестным им дорогам, истребили пятьдесят тысяч человек. Часть скифов, объехав морем Фессалию и Элладу, стала опустошать тамошние местности, не имея возможности нападать на города, успевшие позаботиться о стенах и прочих средствах защиты, но захватывая всех, кто попадался в полях. Аврелиан^[23], укрепив свою власть, выступил из Рима и пошел на Аквилею, а оттуда двинулся к пеонийским племенам, узнав о нападении на них скифов. Разослав лазутчиков с извещением, чтобы в города свозился хлеб, скот и вообще все, что могло быть полезно неприятелям, он надеялся этим увеличить грозивший им голод. Когда варвары переправились и в Пеонии произошло нерешительное сражение, наступившая ночь сделала победу сомнительной для обеих сторон; ночью варвары перешли реку и с наступлением дня завели переговоры о перемирии. Император, узнав, что аламанны и соседние с ними племена намереваются вторгнуться в Италию, и, естественно, заботясь более о Риме и окружающих его местностях, направился в Италию, оставив в Пеонии достаточные силы для ее защиты. Когда Тацит вступил на римский престол и получил власть^[24], скифы, переправившись через Меотийское озеро и Понт, совершили набег до Киликии. Выступив против них, Тацит одних победил и истребил сам, а других передал назначенному начальником дворца Флориану и двинулся в Европу [следует рассказ о смерти Тацита и о гражданской войне между Флорианом и Пробом]. Когда обе стороны изготовились к войне, Флориан, прибыв в Таре, решил стать здесь лагерем, оставив не оконченной победоносную борьбу против боспорских скифов… [Проб], приняв скифское племя бастарнов, изъявившее ему покорность, поселил их во фракийских местностях, и они стали жить по римским обычаям. Константин, узнав, что савроматы, живущие у Меотийского озера, переправившись на судах через Истр, опустошают подвластную ему землю, повел против них войска. Варвары выступили против него под предводительством своего царя Равсимода^[25]. Сначала савроматы приступили к городу^[26], снабженному достаточным гарнизоном; поднимающаяся от земли вверх часть стены его была построена из камня, а верхняя часть была деревянная. Поэтому савроматы, рассчитывая без всякого труда взять город, если сожгут деревянную часть стены, стали подпускать огонь и стрелять в стоявших на стене. Когда же стоявшие на стене поражали варваров сверху стрелами и камнями и убивали их, Константин приблизился, напал на варваров с тыла, многих перебил и еще большее число взял живыми, так что остальные обратились в бегство. Равсимод, потеряв большую часть своих полчищ, сел на суда и переправился через Истр с намерением снова опустошить римскую область. <…> Когда скифский род Таифалов сделал набег в количестве пятисот всадников, [Константин] не только не сразился с ними, но, потеряв большую часть своего войска и увидев, как они опустошали область до самого рва, был рад, что спасся бегством. <…> Их называли уннами, следует называть их царскими скифами, которые по словам Геродота, жили по Истру. <…> Скифы, еще в царствование Валента обратились с просьбой принять их во Фракию с условием, что они будут исполнять обязанности союзников и подданных и повиноваться всем повелениям императора. Тронутый этими словами, Валент принял их, но, полагая, что будет иметь надежный залог их верности. Скифы стали усердно охранять берег и надолго воспрепятствовали варварам делать набеги на римлян»^[27].

Эрколе Зани

Эрколе Зани (1634–1684) – итальянский путешественник и писатель. В начале 1669 года Зани отправился из Болоньи и посетил многие страны Европы. Он останавливался в Париже, Нидерландах и Англии, где его с почестями принял король Карл II. Зани побывал в Шотландии, Лиссабоне, Мадриде, Италии, Германии и Польше. О своем путешествии Зани написал отчет, который впервые опубликовали в Болонье в 1690 году после смерти автора, а затем переиздали в Парме на следующий год. Зани оставил описание Москвы.

«Известие о путешествии в Московию»

«Я удивился громадности города. Он превосходит любой из европейских и азиатских. Благодаря этому пешком ходить невозможно, а надо ездить – зимой на санях, летом в повозке. Для этого при начале каждой улицы стоять наготове извозчики с санями и повозками. В нем живет несчетное множество народа – иные насчитывают миллион, а иные, более сведущие, немногим больше 700 тысяч. Без сомнения, он втрое больше виденных мною Парижа и Лондона. Он заключает в своей окружности семь холмов; церквей, и там и сям рассеянных, насчитывают свыше 2 тысяч. Все они – каменные; главы и колокольни либо вызолочены, либо раскрашены, что издали представляет приятную картину. <…> Хотя большая часть строении там из дерева, однако снаружи они довольно красивы и вперемежку с хоромами бояр представляют чудесный вид. Улицы широки и прямы; много обширных площадей; вымощены они толстыми, круглыми сплошными бревнами и укатываются санями, кои ездят по ним во множестве. При каждом жилище или боярских хоромах – дворы, службы, баня и сад. Главные ворота (т.е. Спасские) – велики и роскошны; близ них высится небольшая деревянная башня, где постоянно стоит часовой и на случай пожара, и для означения деревянной колотушкой по доске ночных часов, по захождении солнца. Самые лучшие и высокие здания не бывают больше, чем в два яруса, а у простого народа в один. Вот отчего этот город так и обширен. Серединою его текут – с юга р. Москва, давшая ему имя, а с севера – Неглинная; на той и другой – мельницы. Первая летом судоходна, зимой почти все время покрыта льдом. Река Яуза течет предместьями другой части города. Он лежит под 55° 6’ широты и 66° долготы. Он имеет 3 ряда каменных стен с великолепными воротами; они опоясывают его тройным кругом; делится на 4 части: первая называется “Красный город” (pietra rossa), по окружающей его красной стене; вторая – “Белый город” (pietra bianca), где арсенал и мастерские и где льют пушки и колокола; здесь живет большая часть бояр, князей и других вельмож; третья – заключает разные рынки, из коих не меньше других домовый; четвертая – зовется “Стрелецкой слободой” (Stilitza slavoda); она назначена для жилья царской гвардии; но в ней живет очень много и другого простого народа. В первой части есть замок, окруженный рвом и снабженный хорошим гарнизоном; величиною он с большой город; там Царский дворец, а неподалеку жилище патриарха и другие дома главных сановников, также некоторые большие монастыри и больше 40 каменных церквей. В храме святого Михаила^[28] погребаются цари. В этой части живут наиболее богатые купцы, многие князья и главные бояре. Площадь перед замком очень обширна. Каждый день полна она народу; здесь производится торговля – вся она застроена лавками; все улицы выходят на площадь; они очень широки и прямы; на каждой стороне – лавки. Замечательно, что для каждой специальности назначен свой ряд: торговцы шелком отделены от суконщиков и холщевников; всякое ремесло и производство имеет отдельное место. Один ряд, протянувшийся на добрую милю, занят живописцами, торгующими только образами; в других находятся рисовальщики цветов, плодов, видов; ремесленники, делающие только церковное облачение, имеют свой ряд; золотых дел мастера, работающее кубки, чаши и крышки отделены от других – сребреников и ювелиров; костоправы, отдельно от цирюльников, занимают другой ряд; сапожники и портные и шорники – тоже; так же и другие ремесленники.<…> Есть особый ряд, где торгуют только шерстью; там ее столько накидано, что идешь точно по матрасу, а другого производства или торговли в ней нет. Между предместьями – главное Кукуй^[29]; дома в нем деревянные, но красивы точно игрушки; оно предоставлено немцам. У лютеран там три кирки, у кальвинистов-голландцев и англичан – две, все без колоколов. Заведуют ими особые царские сановники. В ближайшей к нему слободе Басманной (Basmanik)^[30] живут перекрещенцы, принявшие московскую веру. Вне города, в кибитках, живут подданные татары, коим позволено иметь мечеть. В бытность мою в Москве, там проживал князь-христианин из Грузии, нашедший убежище при этом дворе. Жил он пышно и богато; от царя давалось ему обильное содержание. Был еще персидский посол-резидент, прекрасный человек, с одетою по-персидски челядью; он жил богато и пышно, пользовался почетом, но к целованию руки царь его не допускал, взамен того они целуют его колена»^[31].

Заключение

Сообщения Иоанна Эфесского и сирийских хроник сохранили для нас документальные сведения о наших предках – скифах. В соответствии с византийской экзегезой, он приводит слова пророка Иеремии (кон. VII – нач. VI в. до н.э.) о воинах-скифах, которые стали исполнителями воли Небесного Бога в наказании народов передней Азии и Палестины (Иер. 5, 15–17; Иер. 6, 22–23). Это второе упоминание в Библии пророчеств и сведений о праславянах. Первое упоминание в Библии – это повествование о палестинских хеттах–праславянах – XIX в. до н.э. Пророчество Иеремии о нашествии в Азию скифского войска полностью совпадает с повествованием о походе скифов в Азию, Палестину и Египет у Геродота^[32]. По словам Иоанна Эфесского, Прокопия Кесарийского, Иоанна Малалы, Агафия Миринейского, Виктора Таннунского и Феофана Исповедника, с середины VI века стали происходить многочисленные нападения варваров на Византийскую империю. В списке враждебных народов они перечислили гуннов, тавро-скифов, антов, гетов, склавинов и славян, которые часто переправлялись через реку Дунай и, разоряя все на своем пути, приносили ромеям неисчислимый вред. Маврикий отмечает интересный факт: славяне и анты были опытны в организации переправ через реки, превосходя в этом отношении другие народы. Византийский историк Зосим в «Новой Истории» сообщает, что скифы долго жили на восточных пределах Византии, которые они отвоевали у ромеев. Зосим, наряду с сообщением Григория Чудотворца в его «Каноническом послании», описал походы славянского народа Боранов (греч. Βορανοί), которые в числе других славян жили в Приазовье и на северных берегах Черного моря. Также Зосима привел уникальное известие о единстве понятия этнонимов гунн–скиф, более того он показал, что гунны–скифы – это царские скифы, которые, как известно из многих античных источников, жили в междуречье р. Днестра и Дона. В каждом античном византийском, европейском, скандинавском и других источниках находятся документальные известия о жизни, трудах, подвигах и воинских походах наших далеких предков, соединяя которые в единую историческую канву, можно воссоздать подлинную историю нашего великого русского народа.

Н.В. Солнцев

1. У Михаила Сирийца это известие передается так: «Пришли войска гуннов и склавов (esqlabe) и осадили царский город. Они прорвали внешнюю стену, разграбили и сожгли все предместья, пленили всех, кого нашли там, и ушли. И опять пришли во второй и третий раз. Потом, когда ромеи собрались с силами против них, они истребили их всех мечом в битве; немногие из них бежали и не появлялись снова в этом месте. Так ромеи избавились от них». Пересказ Михаила Сирийца ценен потому, что он сохранил имена народов – «гуннов и славян», которые Псевдо-Дионисий (VI в.) выпустил. ↑
2. Даврит (лат. Dauritas, греч. Δαυρίτας) – вождь и полководец племени склавинов второй половины VI века. В реальности его имя звучало иначе, но в греческих источниках оно упоминается в эллинизированной форме Даврит. Сербские историки в XIX в. пришли к выводу, что правителя звали Добрет. В других источниках его называют Добрета или Добрята. Около 570 г. Даврит возглавлял племена склавинов, живших на Нижнем Дунае и на территории бывшей римской провинции Паннония. ↑
3. Васильев А.В. Славяне в Греции. «Византийский Временник». Т.V, тип. Императорской Академии наук. СПб. 1898. С. 409–410. Кулаковский Ю. История Византии. Киев, 1915. Т. I. С. 395; Шестаков С.П. Лекции по истории Византии. Казань, 1915. Т. I. С. 387 и др. ↑
4. Дьяконов А.П. Известия Иоанна Эфесского и сирийских хроник о славянах VI–VII вв. // Вестник древней истории. 1946. № 1 (15). С. 20–24. ↑
5. 29 июня 1338 года. ↑
6. Имя искажено до неузнаваемости, имеется в виду «русский король» – последний галицко-волынский князь Болеслав-Юрий Тройденович (1308–1340). ↑
7. Вышеград – небольшой город на Дунае к северу от Будапешта. В середине XIV в. был резиденцией венгерских королей. ↑
8. Карл I Роберт (1288–1342) – король Венгрии и Хорватии в 1310–1342 гг. ↑
9. Нет ни малейших сомнений, что Кейстут говорил на славянском языке. Это самое первое по времени документальное свидетельство того, что высшая знать Великого княжества Литовского – по крайней мере, правящая – в середине XIV столетия говорила на западнорусском языке. ↑
10. 23 августа 1352 г. польский король Казимир заключил с Литвой перемирие сроком на два года. Этот так называемый Щебежинский договор с литовской стороны подписали Явнут, Кейстут, Любарт, Юрий Наримонтович и Юрий Кориатович, причём оговаривалось, что они действуют также от имени Ольгерда, Кориата и Патрика. Эта официальная грамота, в которой литовские князья договариваются с польским и венгерским королями. См.: Игнатьев А. Битва за Прибалтику. XIV век. Калининград, 2021. С. 369–373. ↑
11. Chronicon Dubnicense cum codicibus Sambuci Acephalo et Vaticano, cronicisque Vindobonensi Picto et Budensi accurate collatum // Historiae Hungaricae fontes domestici. Vol. 3. Quinque-Ecclesiis. 1884. Р. 233. ↑
12. Будучи правителем Паннонии (Пеонии) и Мезии в правление императора Галла, Эмилиан был провозглашен подчиненными ему войсками императором в 253 г. и убит ими же по прошествии нескольких месяцев. ↑
13. Бораны (греч. Βορανοί) – славянский народ, проживавший в III в. в Приазовье и на северных берегах Черного моря. Получили известность в связи с морскими набегами на римские владения в годы Скифской войны. Бораны известны по упоминанию только в 2 источниках: 4 раза в «Новой истории» Зосимы (кн. 1) и два раза как ворады в «Каноническом послании» Григория Чудотворца. В обоих источниках речь идет о морских набегах боранов совместно с готами в 250–60-х гг. на римские владения в Малой Азии. Зосима упомянул в первый раз боранов в списке племен (готы, бораны, уругунды и карпы), которые грабили придунайскую провинцию Европа (примыкает к Чёрному морю) при императоре Галле (251–253 гг.). Второй раз Зосима назвал боранов, сообщая о проживании вышеупомянутых племен на р. Истре (Дунае). Затем Зосима описал морской набег при императоре Валериане ок. 256 г., в котором участвовали одни только бораны. Они заставили жителей Боспора перевезти их на кораблях вдоль восточного побережья Черного моря к Питиунту (совр. Пицунда), где были разбиты и едва вырвались на захваченных у местных жителей судах. В более удачном повторном набеге «скифы», как обычно называет боранов Зосима, разграбили Питиунт и Трапезунт (Трабзон в современной Турции). ↑
14. Это озеро, названное так по городу Филее, иначе именовалось Дельное, современное Деркос, у мыса Кара-бурун на фракийском берегу Черного моря. ↑
15. Столица Вифинии, на берегу Мраморного моря, на месте современного Измида. ↑
16. Города Вифинии на побережье Мраморного моря. ↑
17. Одна из крупнейших малоазийских рек, современная Адирна, к западу от устья которой расположен был город Кизик. ↑
18. 260–268 гг. н.э. ↑
19. Совр. г. Милан. ↑
20. Потидея, город и крепость на полуострове Паллене в Македонии. ↑
21. Область с одноименным городом в Пеонии (современный Дойран). ↑
22. Область и одноименный город (в древности Гераклея Линкестида) в северной Македонии близ современного г. Варна. ↑
23. 270–275 гг. ↑
24. В 275 г. н.э. ↑
25. В 322 г. н.э. ↑
26. Кампону в Нижней Паннонии. ↑
27. Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Греческие писатели. Scriptores graeci. СПб: тип. Имп. Акад. наук, 1896. С. 211–216. ↑
28. Архангельский собор Московского Кремля. ↑
29. Немецкая слобода (Кукуй) – исторический район Москвы, место поселения «немцев» – европейцев разных национальностей и народностей, в том числе пленных военнослужащих и наёмных специалистов. Немцами тогда называли не только уроженцев Германии, но и вообще любых иностранцев, которые не знали русского языка, то есть «немых. ↑
30. Басманная слобода – историческая местность в северо-восточной части Москвы, известная с XVII века. В настоящий момент входит в состав Басманного района Москвы. Название слободы связано с словом «басман». Согласно словарю В.И. Даля, басманом назывался «дворцовый или казённый хлеб». От него пошло название пекарей-басманников, а от них название перешло к слободе, в которой они жили. По другой версии, название произошло от слова «басма» – так на Руси называли тонкие листы металла с изящным рельефным рисунком, которые использовали для украшения икон. Басманная слобода была одной из крупных дворцовых слобод Москвы. По числу дворов она уступала только Садовой, Барашёвской и Огородной. В 1638 г. здесь считалось 64 двора, а к 1679 г. их значилось уже 113. Слобода располагалась на территории, где сейчас проходят Старая и Новая Басманные улицы. К концу XVII в. к северу от Басманной слободы по указу царя образовалось поселение офицеров петровских полков. Эта территория стала называться Новой солдатской или Капитанской слободой, реже – Новой Басманной. В XVIII в. территория стала застраиваться домами знати, военных, купцов. ↑
31. Таннер Бернгард Леопольд. Описание путешествия польского посольства в Москву в 1678 году / пер. с лат., прим. и прил. И. Ивакина. М.: Унив. тип., 1891. С. 211–212. См.: Ercole Zani, Relazione e viaggio della Moscovia. Bologna, 1690. С. 27–34. ↑
32. Геродот. История: в 9 книгах / пер. и прим. Г.А. Стратановского. М.: Ладомир, 1993. Кн. IV, 17–19. С. 191–192. ↑