Московия – Белая Русь

Московия – Белая Русь

Архангельск. Пур-Наволок. Фото из открытых источников

Вступление

В 1555 году в Лондоне была создана «Московская компания» по ведению торговли с Русским государством. Причиной создания компании стало открытие северного морского пути из Европы в Россию. Открывателем торгового пути стал английский мореплаватель капитан корабля «Эдвард Бонавентура» («Эдуард Благое Предприятие») Ричард Ченслер (ок. 1521–1556).

Ричард Ченслер

Ричард Ченслер – английский мореплаватель, положивший начало торговым отношениям России с Англией. Родился в Бристоле. В юности воспитывался в доме влиятельного царедворца сэра Уильяма Сидни вместе с его сыном Генри Сидни, компаньоном принца Эдуарда, будущего короля Эдуарда VI. Из-за незнатного происхождения систематического образования, по-видимому, не получил, но приобрел познания в навигации, географии, астрономии. В мае 1553 года три английских корабля – «Бона Эсперанца», «Эдвард Бонавентура» и «Конфиденция» – под командованием сэра Хью Уиллоуби и Ричарда Ченслора отправились на поиски Северного морского пути. Экспедиция была снаряжена с целью достичь Китая, обогнув Норвегию и двигаясь на восток вдоль арктических берегов. Ричард Ченслер, капитан «Эдварда Бонавентуры», вошел в Белое море и в августе 1553 года достиг устья р. Северной Двины, недалеко от современного г. Архангельска. Ченслер и его команда высадились в районе Холмогор, где их встретили местные поморы – русские мореходы, которые веками промышляли в Белом море. Поморы, привыкшие к торговле с норвежцами, приняли англичан дружелюбно и сообщили о прибытии иностранцев царю Ивану IV Васильевичу Грозному (1530–1584). Результатом этой экспедиции было установление дипломатических и торговых отношений между Россией и Англией. В Англии была основана «Московская компания» (1555), получившая от королевы Елизаветы I (1533–1603,) монополию на торговлю с Россией. Англичане начали регулярно отправлять корабли в Белое море, выгружая товары в Холмогорах и позже в Архангельске. Ричард Ченслер является автором первого английского сочинения о России – «Книга о великом и могущественном Царе Русском и князе Московском и о тамошних владениях, порядках и произведениях».

«Книга о великом и могущественном Царе Русском и князе Московском и о тамошних владениях, порядках и произведениях»

«Московия, называемая и Белою Русью, есть обширнейшая страна. К востоку граничит с татарами; на севере прилегает к Скифскому океану; на западе ее населяют лапландцы (lapones), живущие в лесах, и, по непонятности их языка, не имеющие сношений ни с каким народом; за ними к югу обитают шведы, далее ливонцы, а подле них литва. Московия прорезана величайшими реками, и во многих местах имеет болота. Знаменитейшие из рек: Ра, по туземному Волга; Танаис, называемый иначе Доном, и Борисфен или, по-нынешнему, Днепр. Ра и Борисфен вытекают из одного озера и протекают огромнейшие пространства. Ра принимает в себя прекраснейшие реки, от истока имеет стремление прямо на восток, потом берет разные направления, и, сделавши несколько извилин, вливается многими устьями в Каспийское море. Танаис, небольшая речка при истоке, тотчас увеличивается и разливается в широкое озеро, потом стесняет свои воды, съеживается, протекши несколько тысяч футов опять образует озеро, называемое Иван-озеро, и, извиваясь, приближается к Волге. Здесь, как бы уклоняясь от нее, переменяет несколько раз направление к югу, и стремится к Меотийским топям. Борисфен, вытекающий, как мы сказали, из того же источника, из которого и Ра, катит волны свои на юг, принимая в себя на пути разные реки, и впадает в Эвксинский Понт. Московия имеет также озера, изобилующие рыбою. Замечательнейшее из них Белое озеро, на котором построен крепкий замок, для хранения казны княжеской, во время ужасов войны. Что касается до гор Рифейских, где древние полагали русло Танаиса и искали чудовищ, созданных воображением греков: то наши соотечественники их не видали, а только узнали по слухам, что там земля ровная, степная, и лишь изредка встречаются горы; по направлению к северу, простираются обширнейшие леса, преимущественно еловые, употребляемые на постройки. В лесах водятся буйволы, медведи, черные волки и неизвестная у нас порода зверей, называемая росомахою. Когда они пресытятся и обременят желудок пищей, то стараются увязнуть между двух дерев, чтобы облегчиться. Буйволов ловят во множестве охотники конные, а медведей пешие деревянными рогатинами. В местах, лежащих к северу, такой необыкновенный холод, что, если сырое дерево положить в камин, то капающая из него влага замерзает сосульками. На таком малом протяжении, с одного конца горящие угли, а с другого лед! С наступлением зимы, стужа беспрестанно усиливается, и не прежде проходит, как лучи солнца растопят ледяной череп, покрывающий землю. Случалось, что наши соотечественники, остававшиеся зимовать на корабле, вышедши из каюты на палубу, были застигаемы таким холодом, что полуокоченевшие спешили назад. Вот до какой степени нестерпим холод на севере Московии; но в местах южных климат сноснее. Остается сказать о столичном городе Москве и о великом князе, который обладает обширнейшим государством и несметными богатствами. Пространство Москвы равняется, как наши уверяют, величине Лондона с предместьем. Строений хотя и много, но без всякого сравнения с нашими; улиц также много, но они не красивы и не имеют каменных мостовых; стены зданий деревянные; на крыши употребляется дрань. К городу примыкает замок красивый и хорошо укрепленный. С северной стороны он отделяется от города кирпичною стеною. Стены замка также кирпичные, толщиною в 18 футов; с другой стороны замка сухой ров, а с третьей стороны его омывает река, которая, по направлению к востоку, сливается с Окой. В замке 9 довольно красивых монастырей. В Москве живет патриарх и другие священные власти, все почти в замке. Дворец князя имеет квадратную форму, здания низкие, далеко уступающие в пышности палатам наших королей; свет проходит чрез окошки узкие. Внутри совсем нет того великолепия, какое видим в чертогах наших государей. У стен везде лавки, не только во дворце князя, но и в домах частных людей. На 13 день по приезде Ченселера в Москву, наши были приглашены к князю. В одной из зал сидели сто почтенных придворных, в золотых одеждах до самых пят. Вошедши в аудиенц-зал, англичане были ослеплены великолепием, окружавшим императора. Он сидел на возвышенном троне, в золотой диадеме и богатейшей порфире, горевшей золотом; в правой руке у него был золотой скипетр, осыпанный драгоценными камнями; на лице сияло величие, достойное императора. По бокам стояли главный дьяк и ближний боярин (Silentiarius); за ними сто пятьдесят почтенных мужей в богатейших одеждах сидели на лавках. Такой блеск великолепия, такое почтенное собрание могли бы смутить хоть кого: но Ченселер, с видом совершенно спокойным, отдал честь царю, по нашему обычаю, и вручил ему грамоту короля. Прочитав грамоту, царь спросил о здоровье короля Эдуарда. Англичане отвечали (как думали), что он жив и здоров. В след за тем, поднесены были главным дьяком привезенные подарки (в это время дьяк снял шапку, а прежде стоял в шапке): князь московский пригласил англичан к обеду, и отпустил. Чрез два часа позвали на пир. В так называемой золотой палате (хотя она и не очень красива), сидел русский император в серебряной одежде; на голове его сияла новая диадима. Англичане сели за стол против царя. По средине палаты стоял невысокий квадратный стол. На нем лежал шар, поддерживавший другие меньшие, так что из них образовалась пирамида, сужавшаяся к верху. Тут же было множество драгоценных вещей, ваз и кубков, большею частию из самого лучшего золота. Особенно отличались четыре большие сосуда, до 5 футов в высоту. Несколько серебряных кубков, похожих на наши небольшие стаканы, употреблялись для питья князю, когда он обедает без торжественного собрания. Четыре стола, накрытые самыми чистыми скатертями, были поставлены отдельно у стен (к ним вели три ступени); за них сели почетнейшие сановники, в одеждах из дорогих мехов. Принимаясь за нож или за хлеб, князь полагал на себя крестное знамение. Кто пользовался особенною его дружбою и участвовал в советах, тот сидел за столом вместе с ним, но поодаль. У прислуживавших князю ниспускалась с плеч самые тонкие полотенца, а в руках были бокалы, осыпанные жемчугом. Когда князь бывает в добром расположении духа и намерен попировать, то обыкновенно выпивает бокал до дна, и предлагает другим. В Московии исстари ведется, что пред обедом сам император посылает каждому хлеб. Подносящий говорит громко: «великий князь московский, государь русский Иван Васильевич жалует тебе (имя того, к кому относится) сей хлеб». При этом все встают и кланяются князю. Когда посылки кончатся, входит придворный в сопровождении прислужников, и, поклонившись князю, ставит на стол, на золотом блюде молодого лебедя (cignellum); чрез полминуты снимает со стола, и отдает кравчему^[1] с семью товарищами, чтобы нарезали кусками. Потом блюдо ставится на стол, и предлагается гостям с прежнею торжественностью. В это время и придворный получает хлеб от князя, и уходит. О дальнейшем порядке пира наши не могли сказать ничего замечательного, кроме того, что все блюда и кубки для ста обедавших человек были из лучшего золота; а столы так обременены драгоценными сосудами, что даже не доставало места. Нельзя пройти молчанием и того, что сто сорок прислужников были все в золотой одежде, и во время обеда переменяли ее три раза. И они получили от царя хлеб и напитки. Обед кончился, когда были уже зажжены свечи, (потому, что наступила ночь), и царь простился с обедавшими, назвав всех по именам. Царь посылает посылка и называет по именам для того, как говорят Русские, чтобы показать, что каждого хорошо знает, и чтобы тем обнаружить свою расположенность. Нельзя не подивиться, какую нужно иметь память, чтобы удержать столько различных названий. Если обстоятельства требуют вести войну, то князь вооружает не менее девяти сот тысяч человек; из них триста тысяч ведет против неприятеля, а остальных размещает в удобных местах, для защиты государства. В Московии народа так много, что в войско не берут ни поселян, ни купцов. Все отправляющиеся в поход должны содержать себя на собственном иждивении (пехота на войну у Русских не ходит, а сражаются всегда конные). Оружие их составляют панцири и шлемы; панцири сверху покрыты золотом или шелком, даже у рядовых; употребляют также лук, стрелы и копья, и стремена подтягивают высоко. Русский переносит холод выше всякого вероятия и довольствуется самым малым количеством пищи. Когда земля покрыта глубоким снегом и окостенела от сильного мороза, русский развешивает свой плащ на кольях, с той стороны, с которой дует ветер и сыплется снег, разводит себе маленький огонек и ложится, спиною к ветру; один и тот же плащ служит ему крышею, стеною и всем. Этот жилец снегов черпает воду из замерзшей реки, разводит в ней овсяную муку, и обед готов. Насытившись, он тут же располагается и отдыхать при огне Мерзлая земля служит ему пуховиком, а пень или камень подушкою. Неизменный его товарищ, конь, питается не лучше своего героя. Эта истинно боевая жизнь русских под ледяным небом севера – какой сильный упрек женоподобной изнеженности наших князей, которые, в климате несравненно лучшем, употребляют теплые сапоги и шубы! Впрочем, я говорил только о рядовых. Занимающие высшие должности отправляются в поход несколько с большим запасом, а император даже с великолепием. Занавесы его палаток золотые, расшиты прекрасными узорами, и украшены драгоценными каменьями. Когда нужно сражаться, русские приближаются к неприятелю как попало и не строятся в боевой порядок, как у нас, а сделавши засады, выжидают противников. Двухдневный голод лошади их переносят легко, и в военное время, весьма часто, всю пищу их составляют древесная кора и молодые сучья. Иногда и двухмесячный недостаток переносят с бодростью и конь и всадник. – Кто отличится в битве храбростью, того князь награждает деньгами или жалует землею, которая, однако же, по смерти его, возвращается к императору, если не останется детей мужеского пола. Впрочем, если будет много дочерей, то им дается некоторая часть земли, до выхода замуж. Кто пользуется такою милостью, тот должен во время войны, если потребует необходимость, содержать столько воинов, сколько доходы с пожалованной ему земли могут, по мнению князя, прокормить людей. Не лучше и тем, которые получают земли по праву наследства: если они умирают, не оставив по себе сыновей, то все имущество тотчас берется на князя. Сверх того, если придворные донесут, что кто-либо к военной службе неспособен, а имеет большое богатство, которым могли бы содержаться люди доблестные и храбрые, то от него отбирается все достояние, нажитое в продолжение многих лет, трудами и потом, а ему оставляется только небольшая часть, для прокормления себя и домашних. К удивлению, Русские отдают императору свое имущество так охотно, что подумаешь, они возвращают чужое. Отобранное князь разделяет своим придворным. Чем чаще кто отправляется на войну, тем большей ожидает себе милости от князя, и содержит себя, как сказано выше, на собственном иждивении. Так велико повиновение Русских князю! Послы русского императора к иностранным государям отправляются с великою пышностью. Когда наши были в Москве, то свиту двух послов, назначенных к королю польскому, составляли 1500 всадников, одетых большею частию в золотые и шелковые одежды; о дорогих уборах лошадей, блестящих золотом и серебром, расшитых весьма искусно шелком, и говорить нечего. У них было 100 превосходных запасных белых иноходцев. Теперь скажем нечто о русских городах и товарах. После Москвы первое место занимает Новгород, и, хотя уступает ей в великолепии, но за то превосходит обширностью, и составляет как бы рынок целой империи. Счастливое местоположение этого города у реки, вливающейся в Сарматское море, привлекает множество купцов за кожами, медом и воском. Большое изобилие льна и конопли бесспорно доставляет Новугороду преимущество пред всеми русскими городами. Фландрские купцы (Flandri) учредили там свою торговую контору; употребляя с Русскими такое же вероломство, как и с нами, они недавно потеряли у них привилегии, о возвращении которых сильно домогались у князя, когда Ченселер был в Москве. Услышав о приезде наших, они тотчас написали к князю, что прибывшие англичане морские разбойники, и потому их нужно задержать и заключить в тюрьму. Это повергло наших в такое отчаяние, что совершенно потеряли надежду возвратиться в отечество: однако же князь, веря грамоте короля, презрел клеветников. Ярославль отстоит от столицы на 200 миль; славится кожами, салом, обилием плодов, и ведет торговлю воском, стопленным в шары, хотя в других местах его и больше. Между Ярославлем и Москвою находится много богатых деревень, из которых в Москву привозят такое множество жизненных припасов, что иногда по утру видишь обоз из 700 или 800 саней. Сюда доставляют произведения земли и соленые припасы, иногда за 1000 миль, на санях, потому что в некоторых местах Московии такой холод, что ничего и не сеют, а если и сеют, то жатва не созревает: туземные жители торгуют солеными припасами, мехами и кожами. Вологда, в 550,000 футах от Москвы, ведет торг салом и льном, хотя последнего больше продается в Новгороде. Во Псков купцы ездят за медом и воском. Северная часть России доставляет редкие и драгоценные меха, в том числе и соболей, которых наши дамы так любят носить на шее, также белых, черных и бурых лисиц, меха заячьи, бобровые и других животных, известных под разными скифскими именами. В море водится редкий зверь, называемый моржом, который, с помощью зубов, взбирается на скалы искать добычи. Его ловят, потому что зубы его у русских в таком же употреблении, как у нас слоновые. Все эти товары привозятся на оленях в город Холмогоры, где зимою бывает многолюднейшая ярмарка; отсюда доставляются в близкие места соль и разные соленые припасы. Из северной части Московии доставляется масло, называемое там траин, которое собирают в какой-то реке Уне, хотя оно находится и в других местах. Из морской воды прибрежные жители вываривают соль. Сказавши о замечательнейших городах, нужно упомянуть и о форме судопроизводства у русских, сколько о том дошло до сведения наших земляков. Когда произойдет спор, то соперники обращаются к владельцам земель, и если посредством их не помирятся, то дело поступает в суд. Обвинитель просит позволения представить ответчика; ему тотчас дают проводника, и они отправляются за обвиняемым. Взявши его, секут розгами, пока не представит за себя поруку. Если же никто не хочет поручиться, то посланный, завязавши ему на спину руки, бьет, пока приведет в суд. Его спрашивают, если, например обвиняемый должник, – должен ли он такому-то деньги? Он отпирается. Судья продолжает: чем можешь доказать? Он отвечает: клятвою. Тогда его перестают бить, пока дело будет приведено в известность. У Русских нет величайшего из республиканских зол – законников, а каждый за себя адвокат, и жалоба обвинителя, равно как и опровержение противника в форме прошений, представляются князю, для разрешения. Император сам разбирает споры, особенно важнейшие, и, рассмотревши дело, произносит приговор. Нужно сказать, что русский князь решит тяжбы с необыкновенным беспристрастием: в верховном правительственном лице это заслуживает, по моему мнению, величайшую похвалу. Впрочем, как бы ни было свято намерение князя, подьячие удивительно умеют черное делать белым и белое черным; за то уж, если будут уличены, наказываются весьма строго. Когда тяжущиеся стороны представят все свои доказательства, то судья спрашивает обвинителя, не имеет ли сказать еще что-либо в подтверждение своих показаний. Он отвечает, что справедливость слов своих готов защищать сам или вместо себя представить другого; за тем требует позволения вступить в бой, и с согласия ответчика начинается единоборство. Если один или оба к борьбе неспособны, то вместо их публичные бойцы (у русских есть целый класс людей, снискивающих себе пропитание этим ремеслом) выходят на назначенное место с булавами и рогатинами. Чей боец будет побежден, того тотчас заковывают в цепи, и томят до тех пор, пока кончится тяжба. Если оба противники знатного рода и согласны вступить в бой, то судья не может отказать им, и в таком случае посторонние бойцы не могут иметь места; если же один благородного происхождения, а другой низкого, то судья отказывает им в единоборстве. Если должник не в состоянии заплатить долг свой, то кредитор берет его к себе или отдает другому, на отработку. Впрочем, некоторые бедняки так низко ценят свободу, что добровольно закабаляют богатым себя, жену и детей за небольшую сумму, которую берут вперед, а после получают от них пропитание. Если кого поймают в воровстве, то заключают в тюрьму и секут розгами. За первую вину не вешают, как у нас, и это называют законом милосердия (И весьма справедливо. Наказанный может исправиться, быть полезным и наслаждаться жизнью, а повешенный никогда.). Кто попадется в другой раз, тому отрезывают нос и клеймят лоб; за третью вину вешают. Русские исповедуют учение Восточной Церкви^[2]. В храмах имеют много изображений святых, которым молятся, делают приношения и возжигают фимиам; но прежде нежели икону поставят в церкви, ее окропляют святою водою. Вошедши в комнату, русский прежде всего отдает честь священным изображениям, кланяясь несколько раз. Духовные и миряне нимало не различаются одеждою. Брак никому не воспрещается; но, если у священника умрет жена, то во второй брак он не вступает, и потому вдовые священники делаются монахами, которым предписывается всегдашняя чистота. Богослужение отправляется на языке отечественном. Евхаристию совершают на квасном хлебе; во время Литургии, переносят чашу на голове чрез храм, и желающим прикоснуться к ней не запрещается. Ветхий и Новый Завет читают во храмах на своем языке, очень связно. Во время чтения можно перешептываться; но после наблюдается чрезвычайная скромность и благоговение. Русские соблюдают четыре поста в году. Первый начинается вместе с нашей Четыредесятницей, второй называется Петров пост, третий получил название от имени Пресвятой Девы, четвертый от святого Филиппа. Как мы начинаем Четыредесятницу с середы, так Русские с понедельника. За неделю до Четыредесятницы, едят только молочное (от чего и называется масляный пост), знакомые навещают друг друга и целуются, в знак взаимной любви и христианского примирения, потому что все почти в этот пост приобщаются Святых Таин. На второй неделе поста (т.е. на первой после Масленицы), несколько раз в день посещают храмы, или остаются в домах, и занимаются молитвою. В продолжение целой недели, ничего не едят, кроме овощей и соленых припасов. Каждую середу и пятницу постятся, а по субботам едят мясное. Церкви строят обыкновенно деревянные; по средине зданий возвышается глава, крытая гонтом^[3]. На церковном дворе строятся деревянные здания, в которых вешают колокола, по одному, по два и по три. Нельзя пройти молчанием следующего обыкновения русских: мертвому кладут в руки бумагу, на которой написано, что он русский, исповедал русскую веру и в ней скончался. Нас они почитают только полухристианами, а себя истинными. В Московии весьма много иноческих обителей, у которых столько земли, что третья часть полей в империи принадлежит им; там совершенно запрещено употребление мясной пищи, а разрешены соленые припасы, молоко и сыр. Свежую рыбу употребляют, против устава; но в четыре вышеупомянутые поста рыбы совсем не едят, а только соленую капусту и огурцы. Питье употребляют самое слабое и нехмельное. Священнодействие в монастырях совершается каждый день. На утреннее молитвословие собираются очень рано, и оканчивают на рассвете; около девятого часу совершают Литургию, потом обедают, после обеда опять молятся, равно как и после ужина. Во время обеда и ужина читается изъяснение Евангелия. Если умирает настоятель монастыря, то все имущество обители, стада, домашняя рухлядь, серебряные и золотые вещи, поступают в казну. <…> Дома в Московии строят из еловых бревен. В нижней перекладине вырубают желобок, в который верхнее бревно входит так плотно, что ветер никак не продует; а для большей предосторожности между бревнами кладут слой мху. Форма зданий четвероугольная; свет входит чрез узкие окна, в которые вправляется прозрачная кожа. На стенах ставят стропила, и покрывают их древесною корой. В комнатах, к стенам прикрепляются широкие лавки, на которых обыкновенно спят, потому что постели не в употреблении. Печки затапливаются с самого утра, так что всегда можно теплоту увеличивать и уменьшать. Верхнее платье русские носят шерстяное; шапки конусом вверх; по их форме различают состояние людей: чем шапка выше, тем лице почетнее. Вот, что рассказывают, государь, твои англичане, недавно возвратившиеся из Московии. Если вашему величеству и пресветлейшей королеве угодно будет позволить им отправиться туда в другой раз, то они не сомневаются открыть весь восток, который был известен только Libero Patri и Александру Великому, дабы ваше величество проникли в ту страну света, которую некогда знали только два героя, не имевшие себе соперников от сотворения мира»^[4].

Н.В. Солнцев

1. Кравчий (крайчий, крайчей, кравчей) — придворный чин Русского государства, ответственный за стольников, подающих еду и напитки. В обязанности кравчего входило: 1) служить московскому государю в торжественных случаях за обеденным столом. В ведении кравчего были стольники, подававшие кушанья; 2) надзор за питьями и яствами; 3) рассылка в торжественные дни кушаний и напитков с царского стола на дом боярам и другим чинам; 4) наблюдение за стольниками, прислуживавшими сановникам, боярам, послам. 5. пробование блюд с царского стола перед подачей их государю. Кравчие отвечали за стол и здоровье царя, а также за всю посуду, напитки, столовое убранство (скатерти, рушники, полотенца) и т.д. ↑
2. Православной Вселенской Церкви. ↑
3. Гонт (gont) – тонкие и недлинные деревянные пластинки или дощечки, употребляемые на покрытие крыш – «гонтинки». ↑
4. Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений: [литературно-исторический журнал]. пер. И.П. Тарнавы-Боричевского. СПб., 1839. Т. 21. № 83. С. 56. ↑