Свидетельство Якут аль-Хамави, Рашида ад-Дина и Сейфи Челеби о практиках магизма и шаманизма народами Центральной Азии

Покровский собор (1555–1561 гг.) на Красной площади. Фото из открытых источников

Аль-Бируни

Абу Рейхан Мухаммад ибн Ахмад аль-Бируни (973–1048) – среднеазиатский ученый-энциклопедист, философ, историк, филолог и астроном. Он владел почти всеми науками своего времени и оставил труды по математике, астрономии, географии, минералогии, истории, этнографии и другим дисциплинам. Аль-Бируни родился в предместье города Кят (совр. г. Беруни в Узбекистане). В 1004 году он покинул родные места и направился в Бухару и Багдад. В Джурджане он работал при дворе эмира Шамс аль-Маали Кабуса и познакомился со своим главным учителем – врачом и астрономом Абу Сахлем Исой аль-Масихи (ок. 970–1010). В 1017 году, после захвата Хорезма султаном Махмудом Газневи (971–1030), аль-Бируни был вынужден переехать в Газну. При дворе султана он работал астрологом и участвовал в походах в Индию, где собрал обширный материал по истории, географии, философии и этнографии страны. В труде «Хронология, или памятники минувших поколений» (1000 г.) собрал и описал все известные в его время системы календаря, применявшиеся у различных народов мира, и составил хронологическую таблицу эпох. В труде «Минералогия, или Книга сводок для познания драгоценностей» описал свыше 50 металлов, минералов и горных пород. В «Фармакогнозии» дал описание около 880 лекарственных растений, привел их точные признаки, упорядочил терминологию и целебные свойства.

«Минералогия, или Книга сводок для познания драгоценностей»

«Утверждают, что камень йада отражает вред сглаза и служит защитой от молний и грома. Что касается молний, то я видел человека, который доказывал воздействие нефрита на молнию тем, что расстилал на куске его тонкую ткань и поверх нее клал пылающий уголь, и он не прожигал ткань. Но этим отличается не только нефрит – стальные зеркала оказывают то же воздействие [на уголь], однако молния ими не отражается, а расплавляет их»^[1].

«Камень, притягивающий дождь»

«Говорит ар-Рази в «Книге о свойствах», что в стране тюрок между харлухами (карлуками) и баджанагами (печенегами) имеется перевал; когда через него проходит войско или стадо скота, то ноги и копыта животных обвязывают войлоком и этим делают их мягче во время прохождения, дабы они не били по камням, и не поднялся бы черный туман, и не пошел бы проливной дождь. С помощью этих же камней они, когда захотят, притягивают дождь таким способом: человек входит в воду и, держа камень с этого перевала во рту, машет руками, и дождь начинает идти. Ибн Закарийа не единственный, кто передает этот рассказ; это, как будто нечто, не вызывающее противоречий. А в книге «Избранное» говорится, что «камень дождя» находится в пустыне за долиной харлухов и что это черный камень со слабым красным оттенком. И подобные сведения имеют хождение, когда рассказ идет о странах удаленных, с жителями, которых мало общаются»^[2].

Шихабуддин Абу Абдуллах Якут ибн Абдуллах аль-Хамави

Якут аль-Хамави (1179–1229) – арабский писатель, филолог, путешественник, историк и географ. В детстве был захвачен в плен и продан в Багдаде сирийскому купцу, который воспитал его в исламских традициях, обучил и сделал своим приказчиком и торговым агентом. С торговыми караванами Якут аль-Хамави объездил Египет, Сирию, Палестину, Аравию, побережье и острова Персидского залива. В 1199 году получил свободу, после чего посвятил себя книжному делу – переписке книг и книготорговле. С 1213 года он снова начал путешествовать, соединяя торговлю с научными знаниями, знакомился со многими странами и городами. Посетил Тебриз, Дамаск, Халеб, Мосул, Мерв, Нису, Хорезм. Сбором научного материала Якут аль-Хамави занимался всю жизнь. К окончательному оформлению своих сочинений он приступил в Мерве, в 1218 году, а закончил в Алеппо. Якут аль-Хамави – автор биографически-энциклопедического «Словаря литераторов», содержащего около 1100 жизнеописаний арабских литераторов и ученых VII–XIII веков, продолжившего жанровую традицию историко-литературных антологий. Особый интерес автор проявлял к ересям и еретикам, а также к известным деятелям Х столетия. Он написал топонимический «Словарь стран» (16 000 статей), обобщивший арабские географические знания домонгольского периода. В 1220 году, после захвата монголами ряда городов Средней Азии, бежал в Ирак, затем в Алеппо, где умер 20 августа 1229 года.

«Словарь литераторов»

«Путь привел его в страну, жители которой говорили, что нет ни для кого прохода за одну гору у них. Он спросил их как же это? Они ответили: потому что солнце поднимается за этой горой, и оно очень близко от земли, если [лучи] его падут на что-нибудь, то обязательно сожгут. <…> [В этой стране есть] некие камни. Он сказал: мой дед направился в эту сторону и нашел дело таким, как дошло до него. Он велел своим спутникам поднять их [камни], чтобы узнать, [какие] они. Они сделали [это] и принесли их ему. Он узнал их, и он и его спутники разыскали их в той степи, взяли их и подняли их против солнца, их осенили тучи, и они спаслись от лучей и жара солнца. Потом они собрали столько их, сколько могли, и унесли в свою страну. И они, когда путешествовали или хотели дождя, вынимали из них [камней] немного и бросали их, при этом появлялась туча и начинался дождь. Если же они желали снега или града, то двигали им больше, и начинался снег или дождь. И говорят, что, когда им [камнем] указывали в какую-нибудь сторону, в этой стороне начинался дождь или град. “Камень дождя” находится в пустыне за долиной харлухов и что это черный камень со слабым красным оттенком»^[3].

Рашид ад-Дин Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани

Рашид ад-Дин (1247–1318) – персидский государственный деятель, врач, министр государства Хулагуидов. Рашид ад-Дин начал государственную службу при правителе Абака-хане (1265–1282) в финансовом ведомстве, и одновременно был придворным врачом. При Газан-хане (1295–1304) он служил как придворный врач, а затем, после опалы и казни визиря Садр ад-Дина Халиди, стал одним из двух визирей Высочайшего дивана (1298 г.). На этом посту он провел важные экономические реформы, упорядочив налоговую систему и денежное обращение, что стабилизировало экономику Ирана. При хане Олджейту (1304–1316) Рашид ад-Дин фактически стал первым лицом в управлении государством. Он превратил Тебриз и позднее Султанию в культурные центры. В этот период он совершил поездку в Индию к делийскому султану Ала ад-Дину Хильджи. В начале правления Абу Саида (1316–1335) политические противники добились его отстранения от власти, а затем ложно обвинили в отравлении Олджейту. Рашид ад-Дин был казнен вместе с сыном Ибрахимом, кравчим хана. Первоначально его похоронили как мусульманина, но в 1407 году по приказу Тимурида Миран-шаха его перезахоронили на иудейском кладбище Тебриза. Рашид ад-Дин был автором трудов по медицине, ботанике, естествознанию, агротехнике и строительству. Он написал четыре трактата по суннитской теологии (калам, шариат и суфизм) и энциклопедический труд «Книга о животноводстве и основах традиций», содержащий сведения по естествознанию, агротехнике и строительству. Главный труд – историческое сочинение «Сборник летописей», завершенное в 1310–1311 годах. Это фундаментальный труд на персидском языке, который стал важнейшим источником по истории Монгольской империи, государства Хулагуидов, а также других народов – индийцев, китайцев, народов Западной Европы. В первой части «Газановой летописи» подробно изложена история монгольских и тюркских племен, Чингисхана и его преемников. Во второй части, написанной по поручению Олджейту, освещена история мусульманских государств до монгольского завоевания, Индии, Китая и других стран. При работе над трудом Рашид ад-Дин использовал разнообразные источники, включая утраченную монгольскую династийную историю Чингизидов «Золотая книга», а также воспоминания участников событий и труды других историков.

«Сборник летописей»

Рашид ад-Дин в своем труде «Сборник летописей» описал магический обряд вызывания дождя, снега и бури посредством камня йада: «когда Чингисхан выступил против найманов, последние «совершили волхвование с тем, чтобы пошел снег и поднялся буран. Сущность волхвования заключается в следующем: читают заклинание и кладут в воду различного рода камни, [вследствие чего] начинается сильный дождь. [Однако] этот снег и буран обернулись против них же».

Рашид ад-Дин описал еще один случай шаманизма с применением камня йада относится ко временам войны хана Угэдэя против Китая, когда часть армии во главе с Тулуем была послана через Тибет. Большая армия китайцев, укрепившись на горном перевале в местности Тунь-гуань кахалка, закрыла путь монголам. Противник превосходил монголов и численностью, и удобством позиции. Тогда Тулуй приказал отступить на три дня, китайцы устремились следом. Тулуй-хан приказал колдовать. А это вид алхимии, [связанный] с существованием разного рода камней, природное свойство которых таково, что, когда их извлекают, кладут в воду и моют, тотчас же, [даже] если будет середина лета, [поднимется] ветер, начнется холод, дождь, снег и ненастье. Между ними был один канглы, который хорошо знал этот способ. Согласно приказу [Тулуй-хана], он приступил. Тулуй-хан приказал, чтобы все надели дождевики и трое суток не расставались со спиной лошади. Войско монголов дошло до деревень в середине Китая, жители которых бежали и побросали добро и животных, и [войско] стало тем сыто и одето. А тот канглы колдовал так, что позади монголов начался дождь, а в последний день пошел снег и прибавились [еще] холодный ветер и метель. Китайское войско, увидев летом такой холод, какого они никогда не видали зимой, оробело и пришло в ужас. Тулуй-хан приказал, чтобы воины каждой тысячи отправились в отдельную деревню, ввели бы лошадей в дома и покрыли бы [их], так как нельзя было двигаться из-за крайней жестокости ветра и метели. А китайское войско, в силу необходимости, остановилось посреди степи в снегу и метели. Три дня совершенно нельзя было двигаться. На четвертый день, хотя еще шел снег, Тулуй-хан, видя, что его войско сыто и спокойно и что холод не причинил ни ему, ни животным никакого вреда, а китайцы от чрезмерного холода, точно стадо баранов, сбились в кучу в плохой одежде, с обледеневшим оружием, приказал, чтобы забили в литавры»^[4].

Сейфи Челеби

Сейфи Челеби – османский дефтердар^[5] XVI века, автор «Сигетвар-наме» и автор хроники «Таварих». Заведовал финансовой частью канцелярии Османских султанов. Умер не ранее 1597 года, вероятно, во времена правления султана Ахмеда I (1603–1617). В рукописи не указано, кем была написана книга «Таварих». Лишь анонимный переписчик этой хроники упоминает на титульном листе, что книга завершена в 1582 году во время правления османского султана Мурада III (1574–1595), сына Селима II (1524–1574), а автором является покойный дефтердар Сейфи Челеби.

«Книга извлечений»

Кашгарская яшма и нефрит Хотана

«В Кашгарии добывают яшму. В этой стране есть высокая гора, на вершину которой еще никто не восходил. С той горы стекает ручей и превращается у подножия в большую реку. Яшма, увлекаемая течением, прибывает к подножию. Никто не знает, где находится само месторождение; известно только, что яшма появляется со стороны той горы. У подножия горы, [как уже сказано], этот ручей превращается в большую реку. Летом, когда река мелеет, население идет туда искать яшму. Половину найденных драгоценных камней они передают государю, а другую оставляют себе. Яшма бывает семи цветов и оттенков. Большую часть яшмы отправляют в Хитай^[6], ибо без яшмы Хитай был бы разрушен молниями, как мы об этом уже говорили. Древним источником всего нефрита, употреблявшегося в Китае, был Хотан^[7]. Из этого города поступала белая и темно-зеленая яшма. Куски драгоценного нефрита поднимали со дна двух рек, сливавшихся возле Хотана, перед их впадением в реку Тарим. Одна из этих рек называлась Каракаш (Черная Яшма), другая – Юрунгкаш (Белая Яшма). В Китае нефрит был связан с представлениями о царях и богах, и его употребляли главным образом для ритуальных и магических предметов. В сведениях, собранных Бируни, различаются йашм – нефрит и йашб – яшма, йашб – белый камень. «Белый камень» – это «камень победы», его употребляют тюрки для достижения победы, и чтобы у них не болел желудок от трудно перевариваемых предметов. Гален – желтый йашб люди помещают в ожерелье и на нем рисуют изображение, от которого [отходят] лучи. Один из видов йашба имеет темно-коричневую окраску, он полезен при утолении жажды, а желтый [йашб] укрепляет желудок, если повесить его над [желудком] Ибн Маса [йашб] – камень с желтым оттенком. Что касается йашма, то его добывают в двух долинах Хотана. Одна из них – каш, здесь добывают белый превосходный [йашм]. Другая – кара каш, йашм этой [долины] мутный с черным оттенком, он бывает также черный, подобный гагату. Мелкие [куски йашма] принадлежат подданным, крупные – царю по-термезски он [называется] йашб, по-бухарски – машб, а также йашб – белый китайский камень. Нефрит тверже бирюзы, имеет молочный оттенок, потоки приносят его с гор в одну долину в земле гюрок, называемую Су. Он разрезается алмазом, и из него вытачивают поясные пряжки и перстни. Утверждают, что он отражает вред «глаза» и служит защитой от молний и грома. Что касается сглаза, то это народное представление, а что касается молний, то я видел человека, который доказывал воздействие нефрита на молнию тем, что расстилал на куске его тонкую ткань и поверх нее клал пылающий уголь, и он не прожигал ткань. Но этим отличается не только нефрит – стальные зеркала оказывают то же воздействие [на уголь], однако молния ими не отражается, а расплавляет их. Камнем, защищающим от удара молнии, интересовались тюрки и монголы. Камнем йада вызывают дождь, который освежает воздух и позволяет продолжать путь. <…> Йада – это то, что встречается в Крыму и еще у ногайских татар. Это костистое вещество величиною с грецкий орех, обладающее твердостью камня. Его находят в черепе человека, свиньи, лошади и других животных, но в исключительно редких случаях. Люди, обрабатывающие камень йада, находят его кровью свиньи и наносят на нем имена некоторых злых духов и дивов, а также совершают другие ритуальные действия и только потом используют его. Им они вызывают то снег, то дождь, то холод. Купцы, направляющиеся в Хитай, нанимают за плату йададжи, который вызывает дождь и позволяет им совершать путь при умеренной жаре»^[8].

Русские летописи о магических практиках после распада Золотой Орды

Сведения о колдовстве и шаманизме имеются в следующих летописях: Никоновской^[9] и Воскресенской^[10] Основными источниками Никоновской летописи были Симеоновская, особая редакция Новгородской V (т.н. Новгородская хронографическая) и близкие по времени к Никоновской Иоасафовская летописи, Владимирский летописец, Устюжский свод и Русский хронограф. Никоновская летопись представляет собой наиболее полный свод сведений по средневековой Русской истории, причем часть из них уникальна. Никоновская летопись послужила одним из источников для написания «Книги Степенной царского родословия», в которой последовательно проводилась мысль о богоизбранности Руси. В отличие от других летописей, «Степенная книга», излагающая события русской истории от призвания варягов по 1563 год, была разбита на 17 глав – степеней, соответствующих 17 поколениям русских великих князей: от святого Великого князя Владимира Святославича (ок. 960–1015) до великого государя и царя Ивана IV Грозного (1530–1584). В символическом же понимании «степени» – это ступени, ведущие к Богу, поэтому в центре каждой степени находится биография великого князя, рядом с которой помещены жизнеописания митрополитов и святых, живших в то время. Книга была написана в начале 1560-х годов протопопом московского Благовещенского собора Андреем, который участвовал в походе на Казань в 1552 году. Именно поэтому из всех сюжетов московско-казанских отношений наибольшее внимание автор уделил лишь взятию Казани.

Среди важнейших для изучения истории Казанского ханства следует назвать также «Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси», составленный при непосредственном участии окольничего А.Ф. Адашева (1510–1561). Текст летописи охватывает сравнительно небольшой период времени – с 1533 по 1556 годы и освещает преимущественно две темы – укрепление самодержавия царя Ивана Васильевича Грозного и присоединение Казани к Русскому царству. Здесь содержится самое раннее описание московско-казанской войны 1545–1552 годов, особо подробно повествуется об осаде и взятии Казани в октябре 1552 года. Повесть XVI века под названием «Казанская история» («История о Казанском царстве», «Казанский летописец» 1565 г.), несет в себе идею православного мессианизма. Источниками сведений для написания «Казанской истории» были рассказы очевидцев, официальные документы, русские летописи и литературные труды, наиболее актуальные в эпоху царя Ивана IV Грозного. «Царственная книга», входящая в состав «Лицевого летописного свода» (XVI в.) целиком посвящена периоду правления царя Ивана Васильевича Грозного. «Царственной книге» есть подробное описание событий 1552 года, в том числе детальный рассказ о штурме Казани 2 октября. В «Царственной книге» упоминаются чудеса Божественной помощи и русских святых, которые сопровождали войска по пути к Казани и во время осады, которые указываются во всех известных сказаниях и летописях о взятии Казани.

Троицкая повесть о взятии Казани

Келарь Троице-Сергиева монастыря Адриан Ангелов († 1563) в своем произведении «Троицкая повесть о взятии Казани» отметил, что победа над Казанским ханством была дарована русскому воинству Богом, молитвами Богородицы и всех Русских святых. Автор повести взял за основу некоторые известия из «Летописца начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича» (1553). Повесть послужила источником для другого крупного произведения – «Казанской истории».

«Троицкая повесть о взятии Казани»

«Царь же и государь встал вблизи Отучевой мечети на Ногайской дороге и повелел поставить у себя в стане три полотняные церкви – всегда ведь за ним возили те три храма: одна церковь во имя архистратига Михаила, вторая – мученицы Христовой Екатерины, третья – преподобного чудотворца Сергия. И приказал царь и государь расставлять свои полки возле города. <…> И другое было у него горе: из-за сильных дождей и бурь потопило на Волге много судов с припасами; и еще одна беда – никаких не было сведений из города. Из-за всего этого великой скорбью уязвлено было царево сердце»^[11].

«Чудо явления святых Апостолов и святого Николы в воздухе над городом и благословения ими места этого и города для поселения здесь православных христиан»

«Перед взятием же города Казани много чудес показал всемилостивый Бог через угодников своих – двенадцать великих апостолов, великого чудотворца Николая и великого чудотворца преподобного Сергия. Некий человек из числа боярских воинов раненый лежал у городской стены за турами, изнемогая от раны, и едва погрузился он в легкий сон, как увидел засиявший над городом яркий свет и в том свете парящих в воздухе двенадцать апостолов в святительских одеждах, сияющих ослепительным светом. И поклонился апостолам <святой Николай>, говоря им: “Радуйтесь, ученики и апостолы Господа нашего Иисуса Христа!” И отвечали ему апостолы: “Радуйся и ты, угодник Христов святитель Николай!” И начал святой Николай умолять святых апостолов, говоря: “Ученики Христовы, молите Бога и благословите место это и город”. И отвечали ему апостолы: “Еще не время для такого дела, угодник Христов Николай”. И повернулись все на восток для молитвы. И снизошел к ним с небес от востока глас, говоривший: “Отныне будет благословенно место это, дабы прославилось на этом месте имя Отца и Сына и Святого Духа”. И повернулись все апостолы и Никола, и благословили место и город, и стали невидимы. Человек же тот больной, увидев и услышав все это, охваченный сильным страхом, очнулся от видения и рассказал окружающим обо всем, что видел и слышал. Сам же причастился святых тайн Христа, Бога нашего, и преставился. Второе чудо о явлении святого Николы некоему человеку с повелением, дабы царь государь князь великий приступал к штурму города. Другой же воин царя и великого князя из детей боярских увидел во сне святого Николу, пришедшего к нему и будящего его со словами: “Вставай, человек, и передай царю и великому князю, чтобы начал он штурм города в день Покрова Пречистой Богородицы или на следующее утро после него, ибо Бог отдает ему город этот и врагов его – сарацин. А сообщаю тебе об этом я, Николай Мирликийский чудотворец”. Человек же тот, очнувшись от видения, охвачен был страхом и решил, что все это он увидел во сне, а не наяву, поэтому умолчал он об этом видении и не поведал о нем никому. Но во вторую ночь снова явился тому же христолюбивому мужу святой Николай и с угрозой сказал ему: “Не думай, человек, что видимое тобою – сон, но истинно говорю тебе: встань и сделай то, о чем я сообщил тебе прежде”». Тот же встал и поведал о том, что сказал ему святой Николай^[12].

«Третье чудо преподобного Сергия чудотворца»

«Иное хочу поведать вам – о том, что сотворил преподобный отец наш Сергий: некоторые благочестивые люди видели себя во сне в городе Казани и там видели они старца с очень густой, но не очень длинной бородой в ветхих монашеских одеждах, который ходил по городу и подметал в домах и на улицах. И некие светлые существа, окружавшие его, говорили ему: “Зачем, святой Сергий, сам метешь ты дома, повели же кому-нибудь другому вымести”. Святой же отвечал им так: “Лучше сам я вычищу, ведь будет у меня здесь наутро много гостей”. И рассказали люди об этом видении. После взятия же города множество нечестивых сарацин попало в плен, и многие из этих нечестивых рассказали про святого Сергия – о том, что они, варвары, в течение многих дней и ночей перед взятием города видели такого старца, ходящего по городу и город очищающего. И рассказывали нечестивые: “Много раз устремлялись мы на него и хотели его схватить, но он становился для нас невидим”. И обо всем этом сообщили благочестивому царю и великому князю. Он же распорядился никому об этих чудесах не рассказывать до тех пор, пока не свершится на нем милость Божия. Сам же непрестанно мысленно молил Бога, говоря: “Премилостивый Господи Иисусе Христе сыне Божий, тебе ведомо все тайное, помилуй нас, рабов твоих, по великой твоей милости, Владыка, царь небесный!” И повелел после этого благочестивый царь и великий князь приготовиться всем людям в полках, желая идти на штурм города. Отобрал он множество своих воинов и повелел им пешими идти на приступ к городу, а все свои полки расставил вокруг городских стен. В воскресный же день повелел он петь заутреню, воевод же всех распустил по полкам и приказал ограждать всех животворящим Крестом и кропить святою водой. И повелел им быть готовыми и ждать своего царского прихода. Своему же царскому полку повелел стоять у своего стана, намереваясь сам ехать, как только окончится пение, отдав Божие Богу. <…> И город освятил благочестивый царь и государь наш великий князь Иван Васильевич, сам пройдя с животворящими крестами и со всеми иконами по городским стенам вместе с братом своим князем Владимиром Андреевичем и со священным собором, и с боярами своими, и со всем своим христолюбивым воинством. И обо всем благочестивый царь и государь хорошо и богоугодно распорядился. Взято Казанское царство в лето 7061 году октября в 5 день»^[13].

Казанский летописец

«Казанский летописец» («Казанская история», «История о Казанском царстве») – историческая повесть второй половины XVI века (1564–1566). Полное название: «Сказание въкратце от начала царства Казанского и о бранех, и о победах великих князей московских со цари казаньскими, и о взятие царства Казани, еже ново бысть».

«О бывшемъ звону на месте, и о чюдотворени, и о явлени Сергея чюдотворца». Глава № 22.

«И многа тогда быша исцеленія отъ иконы великого чюдотворца Сергея, яко же у гроба его: слепы прозреша, немыя проглаголаша, хромымъ хожденіе дарова, сухимъ простреніе, глухимъ слышаніе, и бесы изгна, и отъ плена исъ Казани избавляше, и всякъ недугъ исцелеваше данною ему отъ Бога благодатію. Яко же бо царь некіи градъ свои велики возлюби, въ немъ же царствовати хотяше, то всяцеми земными вещми драгими и видимыми добротами украще, и да темъ славенъ и красенъ будетъ ото иноземцовъ далечихъ и странныхъ купцевъ и ото всехъ человекъ, входящихъ вонь, да зряще нань и дивятся и во своя си пришедше и сказуютъ инемъ красоты его, – тако же и блаженны нашъ Сергеи чюдотворецъ благими своими знамении и чюдесы украси и прослави новы градъ свои, и отъ всехъ познася по всему, яко хощетъ неотступно жити въ немъ, и градъ свои и вся люди своя, живущая въ немъ, надблюдати присно, отъ варваръ сохраняти; и преже намъ сего радостны вестникъ, неложныи, бываетъ, о еже до конца изчезновеніе Казанцомъ. И отъ сего пріяша вся воя Рускія известное дерзновеніе на враги своя Казанцы и на всю Черемису ихъ. Место же то сяково, идеже поставися градъ: прилежаху бо къ нему подале отъ него превысокія горы и лесомъ верхи своя покрывающе, и стремнины глубокія, и дебри, и блата; и близъ же града объ едину страну езеро мало, имеюще въ себе воду сладку и рыбицъ всякихъ мале доволну на пищу человекомъ, изъ него же округъ града течетъ Щука река и, мало шедъ, вътечетъ въ Свіягу реку. На такове границы красне, промежъ двою рекъ Щуки и Свіяги, градъ ста. И се первіе явися начало Божія помощи, молитвъ ради Пречистыя Богородицы и новыхъ святыхъ всехъ чюдотворецъ Рускихъ: егда царю и воеводамъ, пришедшимъ градъ Свіяскъ ставити, и почившимъ въ третіи день, и пріидоша зъ дари и обославшеся стареишины и сотники горныя Черемиса, и моляху царю и воеводамъ, еже не воевати ихъ, княземъ бо и мурзамъ ихъ оставльше ихъ и въ Казань въ осаду бежавшимъ. Тогда вся горная Черемиса царю и великому князю приложися, полъ земля Казанскія людеи. И посла царь въ улусы писари, и отписаша ихъ 40.000 луковъ гараздыхъ стрелцовъ, кроме мала и стара; не возраставого бо юноши, ни стара мужа не написоваху техъ луковъ. Сказываху бо се царю и воеводамъ нашимъ стареишины и сотники горнія Черемисы, живуща неподалече отъ Свіяжска града, тужаще и жалящеся, иже добре и гораздо сія святяща: и до поставленія града, рекоша, за 5 летъ, царю нашему того лета умершу, и месту тому пусту сущу, и граду Казанску мирну, и всеи земли его не силно велми воеванеи отъ васъ, слышахомъ ту часто по Руски звоняще церковны звонъ: намъ же во страсе бывшимъ и недоумеющимся и чюдящимся, и послахомъ некихъ юношъ лехкихъ, многажды, доскочиши до места того и видети, что есть бывающее. И слышаху гласы прекрасно поющихъ во время церковного пенія, а поющихъ не видеша ни единого же, но токмо видеша стара калугеря ту, на вашее рекша калугера, ходяща ту, крестомъ и на вся страны благословляюща, и водою кропяща, и образомъ яко любующа, а се стоя размеряюща, идеже поставитися граду; тоже место исполнено благоуханія многа. Наши же юноша посланы жива яти его покусишася, да въ Казань сведутъ и на испытаніе, откуду приходить на место, и невидимъ бываше отъ нихъ; они же стрелы своя изъ луковъ своихъ пущаху на него, да уязвивъше поне тако изымутъ его, стрелы же ни блиско къ нему прихожаху, ни уязвляху его, но вверхъ сходяще на высоту и сокрушахуся тамо на полы, и падаху на землю, и устрашившеся юноша тыя, и прочь отбегаху. Мы же ждахомъ, како, и помышляхомъ и дивящеся въ себе, что се будетъ новое сіе знаменіе надъ нами; и поведахомъ государемъ нашимъ, княземъ, и мурзамъ, они же шедше въ Казань царице нашеи и всемъ велможамъ Казанскимъ. И царица же и оне тако же дивяхуся и ужасахуся о явлени калугера^[14]. И многажды отъ велможъ нецы сами въ полудне видяху. и жены ихъ и дети играюща. и градсти стражи въ нощіи того же калугера, по стенамъ Казанского града ходяща и крестомъ градъ обсеняюща, и тако же водою на четыре страны кропляюща, но таяху въ себе и никому же того поведаху, да не страхъ и боязнь преже времени на вся люди нападетъ; но таино другъ зъ другомъ глаголаху и посылаху по хитрыя своя волхвы, допрашивающе у нихъ о томъ, что сее хощетъ необычно явитися»^[15].

А.М. Курбский

А.М. Курбский (ок.1528–1583) – полководец, политик, писатель, переводчик. Принадлежал к смоленско-ярославской ветви Рюрикова дома, той его части, которая владела селом Курба на Ярославщине. Был старшим сыном московского воеводы князя Михаила Михайловича Курбского и Марии Михайловны, дочери боярина Михаила Васильевича Тучкова-Морозова. У него было два младших брата – Иван и Роман. Получил хорошее образование: изучал грамматику, риторику, астрономию и философию, знал латинский язык. В 1549 году Курбский в звании стольника участвовал во втором Казанском походе царя Ивана Васильевича Грозного. Вскоре после возвращения из похода был отправлен на воеводство в Пронск, где охранял юго-восточные границы от татарских набегов.

В 1552 году отряд под командованием Курбского и московского боярина и воеводы Петра Щенятева († 1568) снял крымско-татарскую блокаду с Тулы, а затем разгромил ханское войско. Во время осады Казани Курбский командовал правой рукой русской армии. При штурме города в октябре 1552 года он возглавлял ударные силы в направлении Елбугиных ворот, сражался на подступах к городу и в уличных боях. В 1556 году в возрасте 28 лет был пожалован боярским чином. В связи с военными неудачами в Ливонии царь Иван Грозный в 1561 году поставил Курбского во главе русских войск в Прибалтике. Князь одержал над рыцарями и поляками ряд побед, после чего был назначен воеводой в Юрьеве Ливонском (Дерпте). В 1564 году, в разгар Ливонской войны, Курбский получил известие о предстоящей опале и бежал в Великое княжество Литовское. В Литве он участвовал в боевых действиях против русских войск под Полоцком и Великими Луками. За «услуги» польскому королю получил староство Кревское.

«Сказания князя Курбского»

«А если бы писалъ по ряду, яко тамо подъ градомъ, на каждый день, дѣялось, тогобъ цѣлая книга была; но вкратцѣ еще воспомянути достоитъ, яко они на войско Христіанское чары творили и великую плювію [дождь] наводили: яко скоро по облежанію града, егда солнце начнетъ восходити, взыдутъ на градъ, всѣмъ намъ зрящимъ, ово престарѣвшіе [престарелые] ихъ мужи, ово бабы, и начнутъ вопіяти сатанинскія словеса, машуще одеждами своими на войско наше и вертящеся неблагочиннѣ. Тогда абіе востанетъ вѣтръ [сильная буря] и сочинятся [соберутся] облаки, аще бы и день ясенъ зѣло начинался, и будетъ такій дождь, и сухія мѣста въ блато [болота] обратятся и мокроты исполнятся; и сіе точію было надъ войскомъ, а по сторонамъ нѣсть, но точію по естеству аера [ветер] случашеся. Видѣвше же сіе, абіе совѣтоваша Цареви послати по Древо Спасенное^[16] до Москвы, еже во Крестъ вдѣлано, который всегда при Царскомъ вѣнцѣ лежитъ. И сбѣгано, за Божіею помощію, зѣло скоро, водою до Новаграда Нижняго, аки въ три, або четыре дни, Вятскими, зѣло скоро плавающими кораблецы, а отъ Новаграда до Москвы пруткошественными^[17] подводами. Егда же привезенъ честный Крестъ, въ немъ же частка [частица] вдѣлана спасеннаго Древа, на немъ же Господь нашъ Іисусъ Христосъ плотію страдалъ за человѣки; тогда Презвитеры^[18] соборнѣ, со церемоніями [с литией]^[19] Христіанскими, обхожденія творяху [обходили и совершали], и по обычаю церковному освятиша имъ воды, и силою Животворящаго Креста абіе [тотчас] отъ того часа изчезоша [исчезли] и безъ вѣсти быша чары оные поганскіе»^[20].

Н.М. Карамзин

Н.М. Карамзин (1766–1826) – писатель, историк, издатель, основоположник русского сентиментализма. Также известен как автор историографического труда «История государства Российского».

История государства Российского – Том VIII. Глава IV.

Продолжение государствования Иоанна IV. Год 1552.

«Полки окружили Казань. Расставили шатры и три церкви полотняные: Архистратига Михаила, Великомученицы Екатерины. и Св. Сергия. Ввечеру Государь, собрав Воевод, изустно дал им все нужные повеления. Ночь была спокойна. На другой день сделалась необыкновенно сильная буря: сорвала Царский и многие шатры; потопила суда, нагруженные запасами, и привела войско в ужас. Думали, что всему конец; что осады не будет; что мы, не имея хлеба, должны удалиться с стыдом. Не так думал Иоанн: послал в Свияжск, в Москву за съестными припасами, за теплою одеждою для воинов, за серебром и готовился зимовать под Казанью. <…> Еще опасности и труды не уменьшились. Лес Арский уже не метал стрел в Россиян: зато луговые черемисы отгоняли наши табуны и тревожили стан от Галицкой дороги. Стоящие тут воеводы правой руки ходили за ними и побили их наголову; но опасаясь новых нападений, всегдашнею бдительною осторожностью утомляли свой полк, который сверх того, занимая низкие равнины вдоль Казанки, более всех терпел от пальбы с крепости, от ненастья, от сильных дождей. <…> Очевидец, Князь Андрей Курбский, равно мужественный и благоразумный, платя дань веку, пишет за истину, что Казанские волшебники ежедневно, при восходе солнца, являлись на стенах крепости, вопили страшным голосом, кривлялись, махали одеждами на стан Российский, производили ветер и облака, из коих дождь лился реками; сухие места сделались болотом, шатры всплывали и люди мокли с утра до вечера. По совету бояр Государь велел привезти из Москвы царский Животворящий Крест, святить им воду, кропить ею вокруг стана – и сила волшебства, как уверяют, исчезла: настали красные дни, и войско ободрилось”^[21]. <…> “23 января 1550 года русское войско вниз по Волге направилось в татарские владения. 12 февраля русская армия пришла под Казань и начала готовиться к осаде хорошо укрепленной крепости. Однако погодные условия вновь оказались не на русской стороне. По свидетельству летописцев, наступило «в то время аерное нестроение, ветры сильные, и дожди великие, и мокрота немерная; и из пушек, и из пищалей стреляти не мощно, и к городу приступати не възможно за мокротою. Царь простоял под Казанью одиннадцать дней, “а дожди по вся дни быша и теплота, и мокрота великие; речкы малые попортило, а иные многие прошли, а приступати к городу за мокротою не угодно”. 25 февраля 1550 года Иван Грозный, “увидев такое нестроение” отступил от Казани в русские пределы»^[22].

Заключение

Уникальные сведения о шаманских практиках и магических камнях, сохраненные в трудах арабских, персидских и турецких ученых-энциклопедистов показывают историчность и подлинность колдовских традиций народов Центральной Азии, которыми они пользовались для войны и подчинения себе соседних стран. Даже китайские войска не смогли противостать магической стихии, и множество войск их полегло в войне против своих соседей! Как видно из истории и минералогии восточных авторов во время покорения Казани, русские войска непосредственно столкнулись с таким видом «войны». Многие участники Казанского похода засвидетельствовали применения колдовских чар казанцами, что не позволяло царским войскам победно за один поход взять Казань. За прошедшие столетия никто и никогда из отечественных историков не подвергал сомнению эти исторические и документальные факты. Даже такие прозападные представители, как А.М. Курбский, который лично видел и засвидетельствовал обуревающее воздействие стихий на русские войска после шаманских обрядов, производимых на стенах Казани и норманист Н.М. Карамзин, который без сомнений в «Истории государства Российского» привел сведения, указанные Курбским. Только после принесения из Москвы частицы Животворящего Креста Господа нашего Иисуса Христа Спасителя, на котором Он был распят, после многих молитв, крестного хода, водосвятного молебна, удалось взять штурмом дотоле непреступные стены Казани.

Н.В. Солнцев

1. Абу-Рейхан-Мухаммед ибн-Ахмед аль-Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей (Минералогия) / пер. А.М. Беленицкого; ред. проф. Г.Г. Леммлейна [и др.]; Статьи и примеч. А.А. Беленицкого и Г.Г  Леммлейна. Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963. С. 186 ↑
2. Там же. С. 205. ↑
3. Малов С.Е. Шаманство у сартов Восточного Туркестана (К пояснению коллекции Музея антропологии и этнографии по восточно-туркестанскому шаманству) // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. V. Вып. 1. Пг., 1918. С. 151–160. ↑
4. Рашид-ад-дин. Сборник летописей / Акад. наук СССР, Ин-т востоковедения. Т. 1. Кн. 1 / пер. с перс. Л.А. Хетагурова; ред. и примеч. проф. А.А. Семенова; [отв. ред. С. П. Толстов]. М.,-Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1946–1960, 1952. С. 189; Политическая и этнокультурная история тюркских народов и государств / ред. кол. С.Г. Кляшторный (пред.), Т.И. Султанов, В.В. Трепавлов // Тюркологический сборник / Ин-т восточных рукописей РАН. М.: Наука, 2013. С. 177. ↑
5. Дефтердар – министр финансов и главный казначей в Османской империи с XIV по XIX в. Название происходит от греческого слова διφθέρα – «кожа», из которой изготавливали материал для письма, отсюда – «грамота, книга». Сноска: Финансовое ведомство (дефтерхане) возглавлял главный казначей – башдефтердар. Отдельно существовали дефтердар Анатолии и дефтердар прибережных городов Анатолии, Румелии и Стамбула. Каждый дефтердар отвечал за одно из подразделений ведомства под общим руководством башдефтердара. В XIX в. эта должность получила название на европейский манер – министра финансов. ↑
6. Хорезмская обл. ↑
7. Хотан или Хэтянь – оазис и городской уезд в округе Хотан на юго-западе Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, южнее пустыни Такла-Макан. ↑
8. Известия османского историка XVI в. Сейфи Челеби о народах Центральной Азии / Тюркологический сборник, 2003–2004 / редкол. С.Г. Кляшторный, Т.И. Султанов, В.В. Трепелов // Тюркские народы в древности и Средневековье. М.: Изд. «Восточная литература» РАН, 2005. С. 211–215; Златкин И.Я. История Джунгарского ханства / Институт народов Азии АН СССР. М.: Наука, 1964. С. 109. ↑
9. Оригинальная часть Никоновской летописи заканчивается сообщением 1520 г. после известия о воцарении в Казани в 1519 г. хана Шах-Али (1505–1566). ↑
10. Воскресенская летопись завершается рассказом о вторжении войск казанского хана Сафа-Гирея (1510–1549) в 1541 г. ↑
11. Троицкая повесть о взятии Казани / Библиотека литературы Древней Руси / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкинский дом); под. ред. Д.С. Лихачева и др. СПб.: Наука, 1997-. Т. 10: ХVI век. 2000. С. 461. ↑
12. Там же. С. 462. ↑
13. Там же. С. 462. ↑
14. Калугер (греч. καλόγερος от καλός – добрый и γέρων – старец). ↑
15. Казанский летописец /Библиотека литературы Древней Руси / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкинский дом); под. ред. Д.С. Лихачева и др. СПб.: Наука, 1997-. / Т. 10: ХVI век. 2000. С. 233. ↑
16. Животворящий Крест (греч. ὁ ζῳοποιὸς σταυρός. Крест Господень, и Животворящее Древо) – деревянный Крест, на котором был распят Бог и Господь наш Иисус Христос. Одно из орудий Страстей Христовых, важнейшая христианская святыня и реликвия. ↑
17. Пруткошь – повозка, подвода. Конная повозка, чаще всего грузовая. ↑
18. Пресвитеры (др.-греч. πρεσβύτερος – «старейшина», «глава общины») – православные священники. ↑
19. Лития (от греч. Λιτή) – усердное моление. ↑
20. Курбский А.М. Сказания князя Курбского: Ч. 1–2. История Иоанна Грозного. СПб.: тип. Экспедиции заготовления гос. Бумаг, 1833. Ч. 2. Гл. II. С. 33. ↑
21. Карамзин Н.М. История Государства Российскаго. Т. 8. – СПб.: в типографии Н. Греча: иждивением братьев Слениных. 1819. С. 211. ↑
22. Волков В.А. Войны и войска Московского государства (кон. XV – пер. пол. XVII в.). М.: Эксмо, 2004. С. 321. ↑