Политика Византии в отношении Русской Церкви в XI–XIV века

Политика Византии в отношении Русской Церкви в XI–XIV века

Собор Святой Софии Премудрости Божией. Главный храм Византийской империи. Построен при императоре Юстиниане I Великом (482–565) в 532–537 гг. Фото из открытых источников.

После крещения Руси Киевская митрополия до 1037 года подчинялась Охридской кафедре, а не Константинопольской Цареградской патриархии ^[1]. В XI–XIV веках Русская Церковь входила в состав Константинопольского патриархата в статусе митрополии. Митрополиты всея Руси назначались в Византии из числа ромеев. Прибытие нового предстоятеля Русской Церкви из Византии с собственным клиром каждый раз меняло церковно-каноническую ситуацию в русских епархиях.

Частым явлением было беспричинное переосвящение вновь прибывшим греческим митрополитом антиминсов и храмов, которые в свое время освящали русские архиереи. Митрополит Феопемпт († 1049), прибывший на Киевскую кафедру в 1037 году, переосвятил Десятинную церковь – главный великокняжеский собор Южной Руси. Поступая так, греческие ставленники показывали в высшей степени оскорбительное отношение к русским архиереям и русскому народу, тем самым попирая 34 апостольское правило.

Только в XIII веке, когда ослабленное византийское правительство, укрывшееся в Никее, вынуждено было проводить более гибкую политику относительно православных славян, русским князьям было позволено выдвигать своих кандидатов на митрополичью кафедру, но Константинопольский патриархат сохранял за собой право их утверждения. Однако в XIII и XIV веках за власть на Руси боролось несколько политических центров, которые стремились поставить своего кандидата митрополитом Киевским или со временем – выделиться в особую митрополию. В течение этого периода столкновение местных интересов с централизаторскими тенденциями Византии являлось главным стержнем исторического процесса в Восточной Европе. Смягчение церковной политики Византии по отношению к Руси не означало, что от принципа назначения греков на кафедру далекой, но важной митрополии совершенно отказались. В XIII и XIV веках Русскую Церковь возглавляли митрополиты: Иосиф (1237–1240), Кирилл (1242–1281), Максим (1283–1305), Петр (1308–1326), Феогност (1328–1353), Алексий (1354–1378). Смута, последовавшая после кончины митрополита Алексия, привела к усилению византийского контроля при митрополите Киприане (1389–1406), Фотии (1408–1431) и Исидоре (1436–1441). Византийский историк Никифор Григора (1295–1360) в сочинении «История ромеев» описал целенаправленную политику византийского правительства по усилению церковного влияния Константинопольского патриархата на Руси: «С тех пор, как этот (русский) народ воспринял истинную веру и святое крещение от христиан, было решено раз и навсегда, что им будет править один первосвященник … и что этот иерарх будет подчинен Константинопольскому престолу … он будет избираться поочередно из этого (русского) народа и из тех, кто рожден и воспитан здесь (т.е. в Византии), так, чтобы после смерти каждого следующего митрополита происходило чередование в наследовании церковного правления в этой стране; таким образом связь между двумя народами, укрепляясь и утверждаясь, послужит единству веры»^[2].

Предположение Никифора Григоры о том, что еще со времен святого великого князя Владимира существовала формальная договоренность о чередовании митрополитов, вряд ли соответствует истине и во всяком случае не подтверждается историческими данными – до XIII века киевскую кафедру постоянно занимали греческие иерархи. Более того, акт избрания митрополита Алексия в 1354 году, утвержденный патриархом Филофеем (ок. 1300–1379), – описывает назначение митрополита из русских как исключение и снисхождение со стороны патриархата. Синодальный акт упоминает об особом благоволении к митрополиту Алексию со стороны его предшественника, грека Феогноста о рекомендациях, полученных из Москвы от великого князя Ивана I Даниловича Калиты (1284–1340), и характеризует назначение русского митрополита как нечто «противное обычаю и крепости Церкви», разрешая совершить подобное поставление «только для Алексия и для него одного». На будущее же выносится безапелляционное решение: «Мы никоим образом не разрешаем и не уступаем, чтобы кто-либо назначался митрополитом на Русь, если он пришел оттуда, но только если (он уроженец) этого прославленного Богом, вознесенного Господом и благословенного города Константинополя, если он заслуживает того добродетелью и поведением, хорошо образован и наставлен в учении, проповеди и церковных законах и способен управлять каноническими делами для общего блага и в соответствии с церковным и каноническим порядком, вести христианский народ Руси к пастбищам спасения, совершенно независимо и без всякого вмешательства со стороны. И мы советуем патриархам, которые наследуют нам, действовать так же, поскольку это лучше всего и много способствует созиданию церкви Божией»^[3].

В XIV веке византийская политика на Руси была направлена на усиление административного контроля над Церковью со стороны патриархата. Константинопольская патриархия никогда не отказывалась от права посвящать нового митрополита в Константинополе. «Существует и другой канонический текст, который, видимо, повлиял на статус Церкви в славянских странах вообще и в России в частности: в нем об обязанностях митрополита говорится в выражениях, которые скорее имеют отношение к “варварским” странам. 34-й канон “Правил святых апостолов” – фактически отражающих церковные обычаи “восточного” (сирийского) диоцеза IV века – гласит: “Пусть епископы каждого народа выберут из своей среды первого и пусть считают его своим главой и не делают ничего без его ведома, но пусть каждый из них управляет делами своей общины и селений, которые зависят от него. Но он не должен предпринимать что-либо, не узнав общего мнения. Для этого должно быть согласие, дабы Бог прославился через Господа в Духе Святом: Отец, Сын и Святой Дух”. Византийские толкователи XII века – Аристин, Зонара и Вальсамон – считали, что этот текст относится к канонической структуре “провинции”. С другой стороны, даже современные канонисты удивляются употреблению здесь слова “народ”, некоторые из них предполагают, что речь идет о существовании национальных церквей в том виде, как они оформились в XIX веке» ^[4].

Как видно из писем императора Иоанна VI Кантакузина (ок. 1293 – 1383) митрополиту Феогносту от 1347 года, официальное титулование русского митрополита полностью совпадало с титулованием митрополитов самой империи, а «Русь» практически отождествлялась с имперской «провинцией». В более поздних документах титул исчезает: он мог быть дан в качестве личной привилегии одному митрополиту Феогносту.

Терминология, употребляемая в этом постановлении Синода, тесно связана с терминологией 34 канона святых Апостолов. «Изначала установлено, чтобы вся Русская Церковь была пасома и управляема одним митрополитом: [так пошло] с того времени, когда русские сподобились получить именование по Христу и подчинились нашей великой Христовой, кафолической и апостольской Церкви. Конечно, не просто, как это сказал бы кто, и не случайно божественные оные мужи устроили, дабы многолюдный, тмочисленный, можно сказать, почти бесчисленный тот народ, имел одного предстоятеля и всеобщего учителя. Но так как великая русская земля разделена на многие и различные мирские княжества и на столько гражданских областей, что имеет многих князей, еще более [мелких] владетелей, которые не менее разделены по своим стремлениям, как по делам и местам, так что многие восстают и нападают друг на друга и поощряются к раздорам, войнам и к избиению своих единоплеменников: то божественные оные отцы, провидя сие Божественным Духом, как ученики мирного и кроткого Христа,… принимая во внимание, что не на добро и не на пользу им будет, если и церковная область распадется на многие части, что напротив, единый для всех митрополит будет как бы связью, соединяющею их с ним и между собою, установили там одну власть духовную, за невозможностью привести к единству власть мирскую. Прекрасно рассудили они, что подчиненные одному [духовному] предстоятелю и вождю находились бы в мире между собою: ибо все почитали бы одну главу, поставленную по образу истинно и первоединой главы Христа, из которого, говоря словами божественного Апостола, все Тело Церкви составляется, и совокупляется, и приводится к единству веры» (Еф. 4, 15–16) ^[5].

Тексты Никифора Григоры и патриаршего Синода отражают отношение Византии к Руси, определившее последовательную политику византийского правительства. Византия была прямым инициатором установления на Руси церковного единства и ограничивалась этническими рамками русского народа, а не административными пределами римской «провинции», как в других митрополиях патриархата. Национальный характер русской митрополии первоначально призван был облегчать административный контроль над Русской Церковью и способствовать дипломатическому воздействию на русское государство, благодаря чему на Руси сложилась также традиция церковной централизации, которая веками существовала в независимой Русской Церкви после крушения Византии. Послания патриарха Константинопольского русскому митрополиту запечатывались свинцовыми печатями, тогда как для других была предусмотрена восковая. Византийские перечни XIV века всегда тщательно выделяют епархии, расположенные на территориях, подвластных великому князю Владимирскому. Эти области северо-восточной Руси обычно называли Великой Русью, а Малой Русью обычно называли земли бывшего Галицко-Волынского княжества. Епархии Малой Руси составляли постоянно шесть епархий – Галич, Владимир-Волынский, Перемышль, Луцк, Туров и Холм; в то же время Чернигов, Полоцк и Смоленск по мере экспансии литовских князей перешли из северо-восточной в юго-западную группу. С перерывами существовали Переяславская и Белгородская епархии, а епархия Юрьевская была упразднена в XIV веке. В состав Великой Руси постоянно входили епархии Владимира на Клязьме, Новгорода, Ростова, Суздаля, Сарая, Рязани, Твери, Коломны и Перми. Поскольку митрополит Киевский и всея Руси назначался из Константинополя, то огромные доходы русской митрополии очень привлекали обнищавшие византийские власти. Кроме того, митрополит из греков легко мог склонить русских князей на дополнительные пожертвования для Константинополя. При поставлении нового митрополита патриархат получал крупные подношения! Русская митрополия регулярно платила патриарху налог, подобный тому, какой сама получала от своих епископов. Наконец, известно несколько случаев русской помощи в ответ на экстренные просьбы из Константинополя: в 1346 году, когда обрушилась апсида Святой Софии, из Руси была прислана значительная сумма денег на ее восстановление, чему, несомненно, способствовал влиятельный митрополит Феогност, грек, друг Никифора Григоры, который и рассказал об этом. В 1398 году вновь было послано пожертвование в Константинополь, осажденный турками. В 1400 году патриарх Матфей обратился непосредственно к митрополиту Киприану, прося еще денег на защиту Константинополя. Наконец, во время подготовки Флорентийского собора предполагалось, что русский митрополит внесет около 100.000 гиперпир, в то время как другие «богатые» кафедры, например, Грузии и Сербии, не могли внести 20.000… Одних этих фактов достаточно, чтобы объяснить упорство политики византийского патриархата, направленной на сохранение его власти над единой русской митрополией^[6].

Особый статус Новгородского митрополита

С XII века архиерей Великого Новгорода носил титул архиепископа. В Византийской Церкви этот титул обычно принадлежал автокефальным иерархам, которые подчинялись не митрополиту, а непосредственно патриарху. Хотя новгородский архиерей никогда не назывался автокефальным, его избирали совсем иначе, нежели других епископов: отчасти новгородский обычай совпадал с законодательством императора Юстиниана, согласно которому собрание местного духовенства и знатных горожан должно выбирать трех кандидатов на свободный престол. Однако Юстиниан даровал митрополиту право, если речь шла о подчиненных ему епископах, избирать и рукополагать одного из трех представленных кандидатов, а новгородский епископ избирался по жребию, так что митрополит практически не имел голоса при избрании, если не считать теоретического права отказать в поставлении избранного кандидата^[7].

В XIV веке между митрополитом всея Руси и архиепископом Великого Новгорода часто возникали трения, особенно, когда Новгород мог использовать угрозу раскола митрополии. Примером такого скрытого конфликта могут служить противоречивые сведения относительно хиротонии Василия Калики (1331), содержащиеся, с одной стороны, в официальном греческом реестре митрополита Феогноста, а с другой – в Новгородской летописи. Согласно реестру, избрание и хиротония совершались так же, как и в других случаях, когда собор епископов избирал трех кандидатов. Митрополит Феогност подтвердил подчинение Пскова юрисдикции новгородского архиепископа. Он же дал благословение, свидетельствующее о том, что русский митрополит пользовался некоторыми правами патриарха, – даровал право носить «полиставрион», «ризы крещатые», т.е. фелонь, украшенную четырьмя крестами, – этой привилегией пользовались только самые высокопоставленные византийские иерархи.

Упразднение Болгарского патриархата как пример интриг Византии против славянских народов

В 896 году Болгарский царь Симеон I Великий (ок. 864 – 927) одержал победу над Византией и добился длительного мира с Константинополем; более того – Византия была вынуждена ежегодно выплачивать дань Болгарии. После смерти императора Льва VI Философа (866–912) царь Симеон, имевший виды на византийский императорский престол, представлял собой реальную угрозу слабевшей империи. В 913 году он воспользовался отказом наследников Льва VI выплачивать дань и появился перед Константинополем с сильным войском, которое расположилось от Влахерна до Золотых ворот и от Золотого Рога до моря. Осада города завершилась подписанием договоров, предусматривавших возобновление ежегодной выплаты дани, женитьбу малолетнего императора Константина VII Багрянородного на дочери Симеона (брак не состоялся) и признание царского титула болгарского правителя. Позже царь Симеон добился и патриаршего статуса Болгарской Церкви. Это была первая автокефальная национальная церковь в Европе, во главе которой стоял патриарх.

В 1118 году во время осады Диррахия был убит преемник Самуила – болгарский царь Иван Владислав, после чего состоялся триумфальный въезд в столицу Болгарии Охрид императора Василия Болгаробойцы (958–1025). Болгарское государство пало. Его территорию разделили ромеи и их союзники в войне с болгарами – мадьяры, которым император уступил населенные болгарами и влахами земли, расположенные к северо-западу от Карпатских гор. В официальных актах Болгария была переименована в Мизию, как тысячелетием раньше называлась римская провинция, расположенная на той же территории – по населявшему ее фракийскому этносу мизийцев, впоследствии частично эллинизированных и романизованных, затем ассимилированных пришельцами-славянами, которые в этой стране усвоили себе этноним тюркоязычных завоевателей – болгар. По-другому Болгарию стали называть Загорьем. Мизия была разделена на 7 фем, за одной из которых сохранился прежний топоним Болгария с центром в Скопье. Располагалась она на территории современной Северной Македонии и на юге Сербии, а другие фемы назывались: Паристрион, что значит «Подунавье», занимавший большую часть современной Болгарии с центром в Дристре, Диррахий (Дурес) – ныне албанский город на берегу Адриатики, Сирмия (Срем) – на севере современной Сербии), Македония с главным городом Охридом и Фракия с центром в Филиппополе (Пловдиве). Император Василий II сохранил автокефальный статус Болгарской Церкви, лишив ее, однако, патриаршего возглавления и усвоив себе и своим преемникам право контролировать поставление ее первоиерарха – архиепископа Охридского. Император предлагал кандидата на первосвятительскую кафедру для соборного избрания болгарскими епископами и утверждал результат выборов. Каноническая территория архиепископата, состоявшего из 31 епархии, совпадала с территорией упраздненного патриархата, о чем известно из 2-го сигиллия Василия Болгаробойцы, изданного в 1020 году: «Нынешний святейший архиепископ владеет и управляет всеми болгарскими епископствами, которыми при Царях Петре и Самуиле владели и управляли тогдашние архиепископы»^[8].

В 1043 году архиепископом всея Болгарии был поставлен грекоязычный ромей Лев Пафлагонский († 1056). При нем началось интенсивное внедрение в богослужение непонятного народу греческого языка, что подрывало влияние Церкви на народные массы и на среду славяноязычной знати. Язык святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, из всех славянских наречий наиболее близкий живой разговорной речи славян Македонии и Болгарии, вытеснялся из богослужебного употребления. Грекоязычных ромеев стали ставить по преимуществу и на епархиальные кафедры Болгарской Церкви, затем также и приходскими священниками. Языковая ситуация с богослужением в Болгарии стала примерно такой, какой она сложилась с латинским богослужением в германоязычных странах Запада, если не хуже, потому что служившие на латыни католические священники в Германии или Британии почти всегда имели местное происхождение и могли без затруднений общаться со своей паствой, произносили проповеди на понятном народу языке, в то время как в завоеванной ромеями Болгарии службу часто совершали грекоязычные священники, не владевшие или лишь поверхностно усвоившие язык окормляемой ими паствы^[9]. «С конца XI века византийские императоры стали раздавать болгарские земли в пронии – пожалования на условиях несения государственной (чаще – военной) службы»^[10].

Заключение

В результате продолжительных болгаро-византийских войн VII–XI веков в 1018 году Византии удалось подчинить себе Болгарию, которая была лишена национального самоуправления и присоединена в качестве провинции (фемы) к Византийской империи. Патриаршество было упразднено. Болгарскую Церковь присоединили к Константинопольскому патриархату в качестве церковной автономии, которую стал возглавлять архиепископ, избираемый собором епископов и утверждаемый императором. Победив Болгарию, Византийское правительство направило все усилия на подчинение Русской Церкви Константинопольскому патриарху. Через церковную власть оно распространило свое влияние на Руси, которое продолжалось в течение 500 лет! На архиерейские кафедры Русской Церкви поставляли в основном епископов из греков, многие из них не владели русским языком, что не мешало им быть у кормила власти, влиять на внутренний и церковный мир на Руси. Борясь с язычеством, греки уничтожили массу ценнейших сведений о русской древности, а в сохранившиеся летописи внесли значительные правки. Императоры и патриархи Византии не исполняли подписанных договоров с русскими князьями и русскими иерархами. Святой великий князь Владимир (958–1015) с согласия византийского правительства в 988 году был возведен в царское достоинство, а митрополит Михаил († 992) всея Руси – в патриарший сан, но после их смерти, греки никогда не призвавали за русскими князьями царского титула, а за митрополитами всея Руси – патриаршества (период XI–XVI вв.)! Князь Владимир не успел урегулировать вопрос с Константинопольской патриархией о предоставлении собору русских архиереев права выбора и поставления своего национального патриарха. Время, благоприятное для решения этого вопроса, князь упустил, и греки сделали впоследствии все возможное, чтобы не дать автокефалию Русской Церкви.

Византийский император Константин IX Мономах (ок. 1000–1055) приказал разорить поселения русских монахов на территории Византии! Для этого были направлены подразделения акритов, которые стали разрушать, уничтожать и сжигать все русские монашеские поселения на горе Афон. Ими были разорены все продуктовые склады и подсобные помещения русских монахов, а монастырскую пристань сожгли. В 1048 году этот же император издал хрисовул (указ), в котором русский монастырь на Афоне Ксилургу^[11] был возведен в статус лавры! Упоминание русского монастыря как лавры позволяет предположить, что Ксилургу не сформировался изначально как келлии (небольшая обитель), а был сразу основан и узаконен императорским указом именно как большой многочисленный монастырь (лавра). Императорский указ, предписывал возместить обители ущерб, нанесенный ее пристани насельниками Дометиева монастыря^[12]. Необходимо отметить, что Константинопольская патриархия до сих пор полностью игнорирует этот указ, утверждая, что на Афоне существует только одна греческая лавра преподобного Афанасия Афонского… Византийское правительство постоянно проводило козни против Русского царства, всячески принижая значение Русской Церкви!

В диптихе Константинопольской Патриархии, составленного в конце X века, митрополия России (μητρόπολη Ρωσίας) была поставлена под № 10. В списках 1080-х годов Русская митрополия поставлена под № 12, к началу 90-х годов XI века – под № 62! В конце XII века – под № 13, в XIII веке – под № 15, в XIV веке – под № 16. При императоре Андронике II Палеологе (1259–1332) – под № 71, а при Андронике III Палеологе (1296–1341) – под № 78! Никифор Григора в своем труде указал на договор, в котором указывалось на обязательное чередование митрополитов всея Руси по национальности (по очереди должные были назначаться митрополитами всея Руси русские и греки), но греки всегда нарушали этот принцип, поставляя на Русь своих кандидатов из числа ромеев. С 988 по 1448 годы из 37 митрополитов на Киевском, Владимирском и Московском митрополичьем престоле русскими были только 6 святителей: Иларион († 1055), Климент Смолятич († 1164), Кирилл II († 1280), Петр († 1326), Алексий (1292–1378), Дионисий (1300–1385). На Ферраро-Флорентийском соборе (1438–1445) представителями Византии была подписана уния с католиками, изменившая православное исповедание. Вместо хранительницы Православия Византийская империя стала католической провинцией папы Римского. В связи с этим событием, решением Московского Собора 15 декабря 1448 года митрополитом Московским и всея Руси был избран Иона (1390–1461). С этого времени всероссийский митрополит стал избираться только из числа коренного народа Собором русских епископов с согласия Московского князя.

Н.В. Солнцев

1. Присёлков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII вв. СПб.: Наука, 2003. С. 98. ↑
2. Иоанн Мейендорф, прот. История Церкви и восточно-христианская мистика / сост. и общ. ред. И.В. Мамаладзе. М.: Институт ДИ-ДИК, 2000. С. 122. ↑
3. Там же. С. 124. ↑
4. Бенешевич В.И. Древнеславянская кормчая: XIV титулов без толкований / изд-е Отд. русского языка и словесности Имп. Академии наук. СПб: тип. Имп. Акад. наук, СПб., 1906. С. 68. ↑
5. Иоанн Мейендорф, прот. История Церкви и восточно-христианская мистика / сост. и общ. ред. И.В. Мамаладзе. М.: Институт ДИ-ДИК, 2000. С. 143. ↑
6. Иоанн Мейендорф, прот. История Церкви и восточно-христианская мистика / сост. и общ. ред. И.В. Мамаладзе. М.: Институт ДИ-ДИК, 2000. С. 168. ↑
7. Никитский А.И. Очерк внутренней истории Церкви в Великом Новгороде. СПб.: тип. В.С. Балашева, 1879. С. 318–329. ↑
8. Gelzer H. Ungedruckte und wenig bekannte Bistümerverzeichnisse der orientalischen Kirche. Byzantinische Zeitschrift. 1893. Bd. 2. S. 44. ↑
9. Скурат К.Е. История Поместных Православных Церквей: в 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 250. ↑
10. Литаврин Г.Г. Болгарская зона в VII–XII вв. // История Европы. Т. 2: Средневековая Европа. М., 1992. С. 159. ↑
11. Название «Ксилургу» (от греч. ξυλουργός – плотник, древодел) могло появиться благодаря склонности и способности русских монахов работать с деревом. Соборный храм обители был посвящен Успению Пресвятой Богородицы. С VIII в. на Афонской горе стали селиться множество отшельников: во время гонений на православных христиан в иконоборческий период многие скрывались от преследования еретиков на Афоне и в монастырях Таврии (Крыма). Другая причина заселения Афона – преследования мусульманами и убийства христиан на территории Малой Азии, Сирии, Палестины и Персии. К X в. на Афоне подвизались около 3000 монашествующих, половина из которых были русские, болгары и сербы. ↑
12. Маркова А.А. Афон и eгo святыни / Благовест, 2014. С. 233. ↑