Язычество народов Центральной Азии Религия Золотой Орды

Монгольская империя. Современная реконструкция. Фото их открытых источников

Основным видом религии народов Средней и Центральной Азии до их обращения в ислам было язычество в таких проявлениях, как колдовство, шаманизм и гадания^[1].

Во второй половине XIII века при хане Берке (ок. 1210–1266) в Золотой Орде началась распространение ислама, который и окончательно утвердился при хане Узбеке (ок. 1283–1341). Шаманство и оккультные практики сохранялись в Орде очень долго. В Никоновской летописи о религии ордынцев, вторгнувшихся на Русь в 1223 году сказано, что они «безбожнии», «поганые», «окаянные» имеющие «обычаи поганские» и «никто же весть кто суть, и откуду приидоша, и что язык их». <…> «И оттоле (от Онузы) послаша (Батый) послы своя жену чародейцу и два мужа с нею ко князем Рязанским, просящее у них десятины во всем»^[2]. В летописи определенно указывается на служение в свите Батыя ведьм и знахарок. На колдуньях-шаманках лежала особая ответственность выполнять определенные ритуалы, к которым не допускались шаманы, а также они проводили ритуалы религиозной проституции, т.н. «посвящений». Обладая магической силой внушения, шаманки привлекались ханами для проведения переговоров с послами иностранных государств. В «Полном описании монголо-татар» (1221) китайского путешественника Мэн-хуна (Мэн-да бэй-лу) приводятся сведения о предназначении женщины в монгольском царстве: «По их обычаю, при выступлении в поход, как богатые, так и бедные берут с собой женщин; они сами говорят, что они нужны для присмотра за багажом (постелью), платьем, вещами и деньгами. На женщинах лежит исключительная обязанность ставить юрты, принимать лошадей, седлать их, присматривать за скарбом, верблюдами. Они весьма искусны в езде»^[3]. Сохранилось историческое известие, что сам Чингиз-хан приносил перед каждым военным походом жертву своему главному знамени «Цаган сульде» (мон. Белое знамя)^[4]. Языческая обрядность, существовавшая у монголов, известна доподлинно, потому что описана в русских летописях, а также путешественниками и дипломатами, ездивших к монгольским ханам.

Обряд очищения огнем

Языческий обряд «очищение огнем» описал Иоанн де Плано Карпини (1182–1252): «Устраиваются два огня и рядом с огнями ставят два копья с веревкой на верхушке копий, и над этой веревкой привязывают какие-то обрезки из букарана ^[5]; под этой веревкой и привязками между упомянутых двух огней проходят люди и животные. И присутствуют две женщины, одна отсюда, другая оттуда, прыскающие воду и читающие какие-то заклинания; и, если там сломаются какие-нибудь повозки или даже там упадут какие-нибудь вещи, это получают колдуны. И если кого-нибудь убьет громом, то всем людям, которые пребывают в тех ставках, надлежит пройти вышесказанным способом через огонь. Рядом с кострами устраивалось нечто вроде ворот из двух копий, соединенных верху веревкой, на которой были прикреплены онгоны («обрезки из букарана»), и две шаманки брызгали для очищения водой, надо думать, наговоренной, и произносили заклинания. Если при этом падали вещи или ломались повозки, то все это поступало в пользу шаманов, вероятно потому, что такие предметы, не выдержавшего очистительного обряда, являлись в глазах суеверных монголов, подозрительными и, может быть, опасными; шаман же обладает такими свойствами, которые дают ему возможность успешно бороться с нечистой силой»^[6].

Описание монгольского обряда очищения огнем имеется у египетского историка Ибн эль-Фората (1334–1404). В 1271–1272 годах в ставку хана Абака (1234–1282) были направлены послы Эль-Мелик эз-Захыр (Мубариз эд-Дин эт-Тури и Фахр эд-Дин эль-Муиззи), в сообществе Эль-Бервана; они прибыли в Орду и поднесли хану подарок его (султана), после того как шли с ним (с подарком) между двух огней. Этим достигалось у них очищение подарка и испытание, нет ли в нем волшебства или яда. В 9-й день мая месяца монголы собирали всех белых кобылиц стада и «освящали» их. Молоко и кумыс белых кобылиц предназначались богам, ханам и ханскому семейству; в некоторые, особенно торжественные праздники никто из подданных хана решительно не имел права пить молоко белых кобылиц. Шаманы исполняли обряд «очищения огнем» каждый день и при всяком необходимом случае. Часть подносимых подарочных предметов при этом обряде бросалось в огонь, чтобы «задобрить божество» огня. Монголы полагали, что представляющийся хану может причинить ему вред и каким-либо колдовством, может иметь злой умысел, который состоит в волшебных чарах и потому не может быть обнаружен; однако, при прохождении между кострами огонь, по их верованиям, все очищал. Монголы верили в колдовство и боялись его, а также и тех людей, которые могли колдовать^[7].

Поклонение огню

Культ огня был настолько силен у кочевых народов, а у монголов особенно, что, ни буддизм, ни ислам не могли уничтожить это языческое верование. У центральноазиатских народов сохранился языческий обряд поклонению огню при свадьбах и ежегодное жертвоприношение огню^[8]. По свидетельству Плано Карпини, нельзя было вонзать нож в огонь или рубить топором возле огня, так запрещаются эти действия. По «Уложению» Чингиз-хана (Яса), за осквернение огня, где пребывает «божество», полагалось смертная казнь^[9].

Египетский историк и географ Та­ки ад-Дин Абуль-Аббас Ахмад ибн Али аль-Макризи (1364–1442) в своей книге «Книга путей к познанию правящих династий» написал не только о языческом поклонении огню у монголов, но сообщает о почитании ими золы и пепла. Он же сообщил, что всем жителям и гостям ханства запрещается шагать через огонь. За любое непочитание огня и кострища виновный наказывался смертью. Минусинские татары перед принятием пищи и питья часть того и другого бросают в огонь, как жертву богине огня, «покровительнице дома». У калмыков не позволялось наступать на золу и пепел или держать ноги близко к огню, ибо огонь, по их мнению, есть божество, а очаг его жилище. Казанские и оренбургские татары после смерти кого-либо в своем доме или юрте не зажигали огня в доме в течении трех дней. Китайцы на новый год всю ночь жгут костры. Скот, всю утварь, земледельческие орудия и т.п. обвешивают кусками красной материи или бумаги. Почти у всех центральноазиатских и среднеазиатских народов запрещено заливать огонь и кострища водой^[10]. По языческим верованиям этих народов вода тоже является священной стихией, потому что там пребывает «божество». На этом основании нельзя осквернять и воду, например, стирать одежду… Даосский монах Чан-Чунь (1148–1227) в беседе с Чингиз-ханом говорил ему, что слышал, будто подданные его летом не моются в реках, не моют платья. Мен-хун отметил, что платье их не моется, пока не износится… Когда к хану Берке приехали египетские послы, то их сейчас же ознакомили с монгольскими требованиями и объяснили, чего делать нельзя: не дозволялось есть снег, мыть одежду; а если случится мыть ее, то делать это тайком. Полезно лить в огонь масло: всем очевидно, что в таком случае огонь обнаруживает яркое пламя, следовательно, он доволен… Огонь в очаге должен догореть, пока сам не потухнет^[11].

Поклонение солнцу и луне

Мэн-хун о религии монголо-татар привел краткое сообщение: «они обыкновенно весьма чтут небо и землю; во всяком деле упоминают о небе»^[12]. В сочинении Юань-чаоми-ши «Сокровенное сказание монголов» (XIII в.) подробно изложена жизнь Чингиз-хана, где указано, что верховным божеством является «вечное небо». Ему покланяются, ему приносят жертвы, у него просят помощи. Монголы также поклонялись солнцу и луне: когда Чингиз-хан установил жертвоприношение горе Бурхан, на которой он спасся от врагов, он обратился к солнцу и сделал возлияние кумысом^[13]. В 1254 году хан Мункэ (1208–1259) собрал князей с западной стороны Ху-хунора^[14] и принес жертвы небу, солнцу, луне и горам^[15].

Поклонение солнцу, луне и кусту

В русских летописях имеются два сообщения об ордынском языческом обряде поклонения солнцу, луне и кусту: в повести о святом Михаиле Черниговском и в рассказе о поездке великого князя Даниила Романовича Галицкого к хану Батыю в 1250 году. «Приходящая цесари и князи и вельможи солнцю и лоуне и земли дьяволу и оумершим в аде отцом их и дедом, и матерям водяше около коуста поклонитися им. О скверная прелесть их». <…> «Пришедшоу же Ярославлю человеку. Рекшоу емоу (Даниилу): брат твой Яраслав кланялся коустоу и тебе кланятись… в тот час позван Батыем и избавлен бысть Богом и злого их бешення и кудешьства (колдовства)… злобе бо их и льсти несть конца. Ярослава великого князя Соуждальского изелием (зельем) оумориша Михаила князя Черниговского не поклонившоуся коусту со своим боярином Федором, ножем заклана быста»^[16]. В «Истории Монголов» Плано Карпини также указал на наличие культа поклонения кусту в среде монгольской знати: «Мы видели так же, что Окоддой хан, отец нынешнего императора, посадил куст за упокой своей души, вследствие этого он предписал, чтобы никто там ничего не срезал; если же кто срезал какой-нибудь прут, то, как мы сами видели, подвергался бичеванию, снятию одежды и злым побоям. И, хотя мы сильно нуждались подогнать коня, мы не смели срезать ни одного прута»^[17]. Плано Карпини также сообщил, что при похоронах съедают одного коня заупокой души умершего, а кости сжигают, и прибавил: «и часто также женщины собираются для сожжения костей за упокой душ людей, как мы это видели собственными глазами и узнали там же и от других.

Поклонение идолам

В Центральной Азии было повсеместно распространено идолопоклонство. Наибольшее распространение имели идолы хранители очага, жилища, юрты кибитки. Идол заягачи был верховным творцом и подателем счастья. Существовали идолы – хранители семейного счастья, хранители стад домашних животных – эмэгелджи и чандагату – покровители звероловства^[18]. У прибайкальских бурят имели большое распространение так называемые горные онгоны (ходан-онгон)^[19], которые помещались вблизи зимнего улуса на горе или у подножья горы. Русские летописи приводят два случая. В первом ордынцы требовали у русского князя Василько Константиновича (1208–1238) «обращения» в их языческую веру и поклонения идолам в 6745 (1237) году: «А Василка Костянтиновича ведоша со многою нужею до Шерньского леса, и яко сташастаном, нудиша и много проклятии безбожнии татарове обычаю поганьскому, быти в их воли и воевати с ними; но никакоже не покорися их безаконью, и много своряше я»^[20]. За отказ поклониться идолам князь Василько «без милости убьен бысть». В Густынской летописи описан второй случай, когда хан Батый принимал у себя в ставке великого князя Даниила Романовича (1201–1264) под 6752 год (1244), сказано: «еще же и то чудно, яко ненудяше его идолом своим кланятися, понеже инии все мусяху им кланятися, по повелению Батиеву»^[21].

Шаманизм

Шаманизм является примитивным религиозным натуризмом и связан с магией, анимизмом, фетишизмом и тотемизмом. В шаманизме не существует понятия о Едином Боге Создателе вселенной и Спасителе человечества, нет понятия живого личного общения с Богом. Шаманизм направлен на удовлетворение естественных человеческих потребностей и страстей. Все, что нужно человеку для его земного физиологического существования, входит в область шаманской религии: здоровье, удача на охоте, размножение стад и др. Идея возмездия для человека за гробом отсутствует в понятиях шаманства. После смерти человека его душа, независимо от его земных поступков, обращается, как и все другие, в духа, который продолжает жить земною жизнью, только невидимо для людей и без всякого труда для себя, праздно; он нуждается в материальной пище, т.е. в жертвах; если о нем забывают, жертвоприношений не совершают, то он гневается, напоминает о себе своим родственникам, насылая на них болезни и всякую беду. Как в мире существует добро и зло, так божества, управляющие миром, разделяются на добрых во главе с Хормуста-тенгри, живущем на небе, владыкою неба, и злых, которыми руководит подземный Эрлик-хан, бог смерти. Кроме него существует и другие страшные «боги», например, владыки вод – цари драконов. К добрым относится владыка земли: Цаган ебÿген (Белый старик). Духи (бесы) расселились повсюду: в лесах, в водах, в огне, в отдельных деревьях, в горах и т.д. Добрые не требуют за собой «особенного ухода», они и без того милостивы; но злые постоянно вредят человеку, насылают на него болезни: если человек заболел, это значит, в него вселился дух, который стал грызть ту или другую часть тела^[22]. Если женщина мучается в родах, то это от того, что в нее вселился дух (!) И в том и в другом случае надо «изгнать» злого духа из человека или «умилостивлением» при помощи жертв, или угрозами… Для задабривания духов необходимо призвать шамана, и он «решит» все вопросы с «богами». Они совершают камлание (радение), во время которого приводят себя в экстаз и совершают разного рода непристойные танцы и телодвижения. Шаманы, как знахари и колдуны, обладают способностью наваждения на людей различных бедствий; поэтому шаманов боятся, их не любят; но внешний почет оказывают большой: приглашают на все празднества, сажают на видное место, угощают старательно^[23]. Одним из главных свойств шаманизма является культ почитания предков необходимый для всех последователей, требующий постоянных жертвоприношений^[24].

Н.В. Солнцев

1. Основные сведения о верованиях народов Центральной, Средней Азии и Китая сохранились в записках китайского путешественника, южносунского посла Мэн-хун в его книге «Записка о монголо-татарах» (1221) переведена на русский язык В.П. Васильевым (1818–1900) (См.: История и древности восточной части Средней Азии // Труды Восточного отделения Императорского Археологического общества. Ч. IV. СПб., 1859) и в книге «Юань-чао-ми-ши» неизвестного автора, перевод на русский язык архимандрита Палладия (Кафарова; 1817–1878) (См.: Труды членов Пекинской духовной миссии. Т. IV. СПб., 1866), а также в сообщениях католических монахов-миссионеров Иоанна де Плано Карпини (1182–1252) и Гильома де Рубрука (ок. 1220 – ок. 1293) (Карпини Иоанн Плано. История Монголов; Рубрук Вильгельм. Путешествие в восточные страны / пер. А. И. Малеина. СПб.: тип. А.С. Суворина, 1911; «Книги чудес» путешественника Марко Поло (1254–1324), русский перевод И.П. Минаева (1840–1890) в издании «Записки Императорского русского географического общества по отделению этнографии» (Т. XXVI) под названием «Путешествие Марко Поло». Известия мусульманских историков и путешественников как самостоятельных, так и позднейших компиляторов: Ала ад-Дин Ата Малик ибн Мухаммад Джувейни (1226–1283), Рашид эд-Дина Фазлуллах ибн Абу-ль-Хайр Али Хамадани (ок. 1247–1318), Шихаб ад-Дин Абдаллах ибн Фазлаллах Ширази (XIV в.), а­ки ад-Дин Абуль-Аббас Ахмад ибн Али аль-Макризи (1364–1442) и др. Важным пособием для изучения данной темы является официальная история Юаньской династии Юань-ши, в которой подробно описаны религиозные обряды и языческие верования. ↑
2. Никоновская летопись // ПСРЛ. СПб.: издание Археографической комиссии. 1862. С. 105. ↑
3. Васильев В.П. История и древности восточной части Средней Азии от X до XIII века, с прилож. перев. китайских известий о киданях, чжурчженях и монголо-татарах // СПб.: тип. Имп. Акад. наук, 1857. С. 233. ↑
4. Владимирцов Б.Я. Чингис-хан. Санкт-Петербург, Москва, Берлин: изд. З.И. Гржебин, 1922. С. 103. ↑
5. Букаран – это тонкая, легкая, драгоценная ткань. В исторических источниках (например, в описаниях костюма народов Золотой Орды) букаран фигурирует как материал для одежды – из него шили кафтаны, покрывали головные уборы. ↑
6. Карпини Иоанн Плано. История Монголов; Рубрук Вильгельм. Путешествие в восточные страны / пер. А. И. Малеина. СПб.: тип. А.С. Суворина, 1911. С. 112. ↑
7. Иакинф (Бичурин) мон. История первых четырех ханов из дома Чингизова // пер. с китайского монах Иакинф. СПб.: печатано в тип. Карла Крайя, 1829. С. 314; Попов П.С. Яса Чингис-хана и уложение монгольской династии Юань-Чао-Дянь-Чжан // Записки Восточного отделения Российского археологического общества. 1907. Т. XVII. С. 150–163. ↑
8. Гомбоев Г. О древних монгольских обычаях и суевериях, описанных у Плано-Карпини // Труды Восточного отделения Российского археологического общества. 1859. Ч. IV. С. 239; Банзаров Доржи (1822–1855). Черная вера или шаманство у монголов и др. статьи / под ред. Г.Н. Потанина. СПб.: изд. на средства част. жертвователей в пользу Вост.-сиб. отд. Рус. геогр. о-ва, 1891. С. 3, 22–25; Агапитов Н.Н., Хангалов М.Н. Шаманство у бурят Иркутской губернии. Иркутск: тип. Н.Н. Синицына, 1883. С. 11–16. ↑
9. Березин И.Н. «Очерк внутреннего устройства улуса Джучи» // Труды восточного отдела Русского археологического общества. 1864. Т. VIII. С. 410. ↑
10. Воейков А.Ф. Описание калмыцкого народа // Сын Отечества. 1822. № VI. С. 249; Иоганн Готлиб Георги. Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей. Семоядские, манджурские и восточные сибирские народы. Ч. II. СПб.: изд. Вейтбрехта и Шнора, 1777. С. 23; Котляр Д.И. Срединное царство: Очерк жизни и истории Китая // СПб.: изд. О.Н. Попова, 1903. С. 199; Житецкий И.А. Очерки быта астраханских калмыков. Этнографические наблюдения 1884–1886 гг. 1893.Т. IXXVII. С. 18. ↑
11. Федчина В.Н. Китайский путешественник XIII в. Чан Чунь // Из истории науки и техники Китая: Сборник докладов, зачитанных на заседании Ученого совета Института истории естествознания и техники АН СССР, сост. 19 октября 1954 г. в связи с пятилетием со дня образования Китайской Народной Республики. М.: Изд-во АН СССР. 1955. С. 67. ↑
12. Русская православная миссия в Китае // Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. 1–4. Пекин: Пекин. духов. миссия, 1909. Т. IV. С. 233; Васильев В.П. История и древности восточной части Средней Азии, от X до XIII века, с приложением перевода китайских известий о киданях, чжурчженях и монголо-татарах // [Соч.] В. Васильева, проф. Имп. С. Петерб. ун-та. СПб.: тип. Имп. Акад. наук, 1857. С. 230. ↑
13. Палладий (Кафаров) архим. Старинное монгольское сказание о Чингисхане // Труды членов Российской духовной миссии в Пекине. Т. IV. СПб.: изд. В. Безобразов и комп., 1866. С. 52, 183–184. ↑
14. Хухунор – это китайское название региона, который ныне называют Цинхай (в монгольской традиции Амдо). Географическая область – берега озера Хухунор (Кукунор) и прилегающих землях в Тибетском нагорье. Книга «История Тибета и Хухунора» была переведена в 1833 г. с китайского языка на русский востоковедом, путешественником, знатоком китайского языка, основоположником русской синологии монахом Иакинфом (Бичурин; 1777–1853). ↑
15. Иакинф (Бичурин) мон. История первых четырех ханов из дома Чингисова / [составлено и] переведено с китайского монахом Иакинфом. СПб.: Тип. Карла Крайя, 1829. С 43, 53, 322. ↑
16. Ипатьевская летопись // ПСРЛ. Т. 2. СПб.: тип. Эдуарда Праца, 1843. С. 312. ↑
17. Карпини Иоанн Плано. История Монголов; Рубрук Вильгельм. Путешествие в восточные страны / пер. А. И. Малеина. СПб.: тип. А.С. Суворина, 1911. С. 11–14. ↑
18. Гомбоев Г. О древних монгольских обычаях и суевериях, описанных у Плано-Карпини / Труды Вост. отд. И. Р. А. О., Ч. IV. Санкт-Петербург: тип. Акад. Наук. 1859. С. 7; Карпини Иоанн Плано. История Монголов; Рубрук Вильгельм. Путешествие в восточные страны / пер. А. И. Малеина. СПб.: тип. А.С. Суворина, 1911. С. 71. ↑
19. Онгонами называются идолы, и божества низшего порядка. Чтобы завести онгон (идола), нужно пригласить шамана, который сделает онгон и первым принесет жертву перед ним. ↑
20. Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. 1. Вып. 2: Суздальская летопись. Изд. второе. АН СССР. Л., 1926–1928. С.144. ↑
21. Густынская летопись // ПСРЛ. Т. 40. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2003. С. 187. ↑
22. Васильев В.Н. Изображения Долгано-Якутских духов, как атрибуты шаманства. СПб.: тип. Министерства путей сообщения товарищества И.Н. Кушнерев и К°. 1910. С. 7–23. ↑
23. Березин И.Н. Библиотека восточных историков // Сборник летописей: татарский текст с русским предисловием. Т. 1. Казань: тип. губернского правления, 1854. С. 40. ↑
24. Георгиевский С.М. Принципы жизни Китая. СПб.: тип. И.Н. Скороходова, 1888. С. 322; Веселовский Н.И. Труды по истории Золотой Орды. Казань: изд. Фән, 2010. С. 98–114. ↑